Психологическая помощь

Психологическая помощь

Запишитесь на индивидуальную онлайн консультацию к психологу.

Библиотека

Читайте статьи, книги по популярной и научной психологии, пройдите тесты.

Блоги психологов

О человеческой душе и отношениях читайте в психологических блогах.

Психологический форум

Получите бесплатную консультацию специалиста на психологическом форуме.

ЗАДАТЬ ВОПРОС
ПСИХОЛОГУ

Софья Каганович
Психолог-консультант, психодраматерапевт, психодиагност.

Владимир Каратаев
Психолог, психоаналитик.

Андрей Фетисов
Психолог, гештальт-терапевт.

Катерина Вяземская
Психолог, гештальт-терапевт, семейный терапевт.

Любовь и эротика

Любовь

Любовь в своей активной и пассивной формах, когда в первом случае любят, а во втором — позволяют себя любить, а также в своем кратковременном варианте — влюбленности, и варианте длительном — страстной любви, занимает привилигированное положение в азбуке страстей.

Как показывает обыденная жизнь и психотерапевтическая практика, люди не становятся счастливыми от секса и порнографии. Современные молодые люди живут раскрепощенно, с легкостью меняя одного полового партнера за другим. Их практически не беспокоит чувство вины, досаждавшее их родителям и представителям так называемого скептического поколения. В данном случае прогресс в деле освобождения от прежних сексуальных табу очевиден.

Однако при ближайшем знакомстве с типом прогрессивно мыслящего человека, для которого нет ничего невозможного, начиная частой сменой половых партнеров и заканчивая групповым сексом, приходишь к другим выводам. Зачастую такой человек не способен на любовь, которую он в то же время постоянно ищет и не находит. Таким образом, он никогда сам не испытывал чувства любви и не ведает, что это такое. В отношении чувств подобный человек ощущает себя опустошенным. Обладая функциональной «генитальной потенцией», он является «эмоциональным импотентом», у которого полностью блокированы чувства, имеющие отношение к любви и страстям. Каждая новая связь, на которую он в очередной раз возлагает свои надежды, его разочаровывает. Вспомогательные средства, например наркотики, которые он использует для того, чтобы заполнить невыносимый вакуум чувств, приносят лишь временное облегчение. Этот самообман неминуемо раскрывается, и тогда безжалостная реальность душевной пустоты может довести до отчаяния.

В Песне Песней Соломона есть такие слова: «Ласки твои лучше вина <...> Я изнемогаю от любви <...> Левая рука его у меня под головою, а правая ласкает меня <...> На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя <...> Души во мне не стало, когда он говорил <...> Крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность <...> Стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, реки не зальют ее <...> Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презрением». В этих строках страсть выражена непосредственно. Здесь нет и тени пренебрежения или пуританской морали. Все чисто и непорочно, как в первый день творения; перед нами великолепный образец несокрушимой, незамутненной, необезображенной любви.

Сравняться ли с такой любовью чувства Казановы, величайшего ловеласа всех времен? В своих мемуарах он писал: «Ничему не обязан я так, как любви». Он без смущения описывал пикантные подробности своих многочисленных похождений. Однако действительно ли он любил женщин, которых желал? Действительно ли ощущал он в экстазе обольщения высочайшее блаженство? С точки зрения современной глубинной психологии Казанова — это несомненно сексуально одержимый, но, в принципе, неспособный на любовь человек, принадлежащий к тому распространенному сейчас типу молодых людей, который характеризует постоянная смена половых партнеров, что объясняется отсутствием душевных сил, необходимых для длительных отношений. Элементы негативной тенденции кроются в стойком желании отвергать одну женщину в угоду другой. Не обнаруживается ли здесь скрытое женоненавистничество? Подобным же образом ведут себя и сексуально одержимые женщины, часто меняющие мужчин. В основе их действий также лежит неспособность любить по-настоящему.

Возникает вопрос, почему именно страстная любовь столь редко бывает счастливой не только в романах и драмах — вспомним хотя бы роковое заблуждение, погубившее Ромео и Джульетту, смерть Тристана и Изольды, — но и в жизни?

Воззрения современной психологии на любовь

Современная психология рассматривает любовь как уравнение с тремя неизвестными: интимностью, сексуальностью и ответственностью. Роберт Дж. Стернберг (1988) прекрасно продемонстрировал несколько принципов, действующих в рамках треугольника интимности, страсти и ответственности, в соответствии с которыми можно определить типологическую принадлежность любви:

1. Крайне выраженная интимность, душевное расположение, при отсутствии сексуальности и ответственности.

2. Крайне выраженная страстная любовь, когда индивид, минуя межличностные отношения, попадает в зависимость от другого человека при наличии сексуальности и отсутствии ответственности.

3. Крайне выраженная абсолютная ответственность, лишенная сексуальности и интимности.

Для того чтобы убедиться в практическом значении данных экстремальных формулировок, следует рассмотреть следующие двойные комбинации трех основных характеристик:

— связь сексуальности и интимности, существующая при романтической любви, но подразумевающая любовь страстную.

— связь интимности и ответственности в рамках товарищеской или партнерской любви, из которой исключена сексуальность.

— совершенная любовь, при которой три ее компонента, словно зрелый плод, находятся в состоянии равновесия, именуемого Стернбергом «Balanced Triang1е»(1988), сбалансированным треугольником, и любовь после фазы своего развития балансирует между интимностью, сексуальностью и ответственностью.

Психоаналитические воззрения на любовь

1. Бессознательная побудительная сила любви — половое влечение, энергия которого, либидо, проистекает из физиологического источника и любой ценой стремится к своей цели, удовлетворению. Для достижения данной цели необходим объект; это может быть мастурбация, самоудовлетворение или половые контакты с другими людьми гетеросексуального или гомосексуального рода. Разумеется, такая энергия связана с внешними возбудителями, к которым можно причислить привлекательное лицо, определенные части тела, изображения или фантазии.

2. Любовь — это в большей или меньшей степени попытка наверстать другую любовь, упущенную в детстве; это мнение полностью согласуется с психоаналитической теорией травмы. Травма в данном случае носит душевный характер и возникает как результат оскорбительного действия, от которого индивид не мог защититься либо по причине чрезмерности травматического обстоятельства либо из-за собственной слабости на момент происшествия. В качестве травматических обстоятельств могут выступать такие действия, наносящие непосредственный ущерб, как сексуальные домогательства взрослых или жестокое обращение с ребенком. Значительное место среди травматических обстоятельств занимают действия, ущерб от которых носит опосредованный характер: недостаток заботы, отсутствие уважения, дефицит общения, небрежность, равнодушие, отсутствие заинтересованности. В первом случае возникает травматический опыт, сопровождаемый стимуляцией аффектов, обуславливающей в дальнейшем проблемы, связанные с невозможностью распутать клубок травм, а также сопутствующие этому гнев, ненависть, враждебность. Во втором случае речь идет об опыте недостаточной любви, недостаточной заботы, сопровождаемом угнетением аффектов и обуславливающем чувство дефицита, ощущения неполноценности собственной личности, внутренней опустошенности и тоски.

Разумеется, черты отношений матери и ребенка существенно обуславливают типологическую принадлежность любви взрослого человека. Если будучи детьми, мы много получали, то, повзрослев, мы сможем столько же дать. Если детство было проникнуто фрустрацией, то в дальнейшем такой человек будет фрустрировать своего партнера. Индивид, который был способен на эмоциональную отдачу, на ребяческую, но действенную любовь в детском возрасте, повзрослев, сможет любить активно даже в том случае, если предмет его любви не отвечает ему взаимностью. Хороший опыт в более или менее удовлетворительных отношениях между матерью и ребенком гарантирует будущую способность давать и принимать. Неудовлетворительные отношения матери и ребенка, чрезмерная травматизация или дефицит любви, напротив, ведут к тому, что индивид, хочет он того или нет, привносит элементы своей травмы или неудовлетворенности в существующие любовные отношения. Прежние разочарования, обиды и страдания начинают сказываться на нынешней любви. В случае невроза на первый план выступают фантазии, призванные возместить индивиду утаенную от него в детстве любовь; детскую травму пытаются компенсировать за счет партнера мечтами, симптомами и повторением. При перверсиях такую роль выполняет, к примеру, фетиш, компенсирующий недостаток любви. Садомазохистские действия представляют собой «эротическую форму ненависти» (J. Stoller), при которой «любовь состоит на службе у агрессии» (Otto F. Kernberg), и являются инсценировкой непреодоленных детских впечатлений. Алкоголизм и наркотики выступают в качестве средств, сулящих заполнение внутренних пустот; преступление дает возможность попросту украсть или в крайнем случае насильственно заполучить то, в чем человеку было отказано и в чем он очень нуждался.

3. Любовь является бессознательным повторением непреодоленных конфликтов, идущих из прошлого. К числу последних следует отнести как вышеупомянутые доэдиповы конфликты, связанные с отношениями матери и ребенка, так и типичные эдиповы конфликты, сопутствующие отношениям ребенка, матери и отца. Ребенок ощущает себя «третьим лишним» (Freud, 1910), исключенным из жизни влюбленной пары, переживает нарцистическую обиду, завидует имущим, ревнует к тому, кто отнимает у него одного из родителей. Человек, недостаточно преодолевший такой печальный опыт, бессознательно повторяет его во взрослых отношениях. При этом в течение жизни он постоянно меняет роли: если в детстве его обманывали, то в дальнейшем он может превратиться в обманщика. Человек, ощущавший в детстве свою слабость, может захотеть стать сильнейшим. Так жертва оборачивается палачом, и тогда месть бывает сладостна. Некоторые события могут влиять на смену ориентации: например, мужчина, которого покинула возлюбленная, предпочтя ему другого человека, может поначалу ревновать ее к сопернику и злиться на последнего, но затем заинтересоваться тем, чем занимается он с этой женщиной, а не тем, что ощущает она. Данный гомосексуальный компонент выявляет гомосексуальные черты любви в целом. То же самое относится к женщинам. Людям приходится на протяжении всей жизни сталкиваться с непреодоленными конфликтами, обсуждать их в разговорах с друзьями, размышлять о них в одиночестве. Так или иначе, речь идет о непреодоленных детских конфликтах, которые снова и снова толкают нас на любовь.

4. Любовь — это всегда удовлетворение неизбежного желания самоутвердиться. Следовательно, любовь, главным образом, посвящена самому любящему, а не предмету любви. Человек любит не другого человека, а себя, подобно Нарциссу, воспылавшему страстью к своему отражению. Получается, что любовь аналогична самовлюбленности, а вера в то, что мы любим другого, не что иное, как иллюзия. В любви мы желаем лишь самоутвердиться, поднять собственную цену в своих глазах. Другой человек — лишь средство для достижения этой цели. В своей книге «Анализ самости» (Н. Kohut, «The Analysis of the Self», 1971), выпущенной на немецком языке под названием «Нарцистизм» в 1973 году, Хайнц Кохут продемонстрировал, как индивид идеализирует свою личность благодаря «зеркальному переносу» на другого, сливаясь с ним или пытаясь найти и обнаруживая в нем свое «alter ego». Ребенок желает увидеть «блеск в глазах матери», указывающий на то, что он ей не безразличен; повзрослев, человек ищет волшебство и шарм в своем возлюбленном, который дает ему понять, что любит только его и никого другого.

Влюбленность

Влюбленность отличается от любви, но, как правило, последняя начинается с того, что человек влюбляется.

В период влюбленности предмет ее кажется недостижимым и прекрасным. Нас чарует его облик, привлекает его обаяние, нами овладевает тоска. Мы хотим всегда быть с ним, делить с ним все. Наше воображение переполнено его образами до такой степени, что мы перестаем замечать себя. Сонеты Шекспира, лирика Петрарки и Данте, баллады миннезингеров и бесчисленные стихотворения щеголяют друг перед другом похвалами, воздаваемыми чувству бессмертной влюбленности. Тем не менее рано или поздно эта «великая» любовь завершается разочарованием, которое закономерно уже только потому, что мы чрезмерно идеализируем возлюбленного. Испытывая счастье «цветущей влюбленности», человек рисует в своем воображении красочный и прекрасный образ, увеличивая пропасть между мечтой и реальностью, хотя сам он этого долго не замечает. И только проанализировав реальное поведение возлюбленного, которое не соответствует нашему идеальному о нем представлению, мы медленно начинаем спускаться с небес на землю, испытывая болезненную опустошенность, обиду, разочарование и печаль. Таким романтическим мечтам, иллюзиям и псевдолюбви целиком посвящена книга Стена Й. Катца и Эммы Э. Лин «На седьмом небе разреженный воздух».

Идеализация возлюбленного тесно связана с детской идеализацией родителей, когда отец и мать представляются ребенку недостижимыми, совершенными, восхитительными существами. Процесс, обратный идеализации, разочарование, достигает особенно значительных масштабов, когда любимая мать не отвечает ребенку взаимностью. Всякому из нас знакомо чувство отвергнутой любви и связанная с этим боль разлуки, печаль, одиночество. Однако если нам удастся сохранить об этой любви только добрые воспоминания, то данный опыт обогатит нас. Если же оно пробуждает в нас дремавшие до того чувства, то выигрыш от данного происшествия несравненно больше, чем ощущение конкретной утраты.

Однако даже если отношения продолжаются, разочарование неизбежно. Влюбленность превращается в любовь, которая ни в коем случае не лишена страстности. Для этого превращения существуют две базовые предпосылки: во-первых, не следует бояться ответственности, во-вторых, потеря определенной свободы и своеволия не должна превышать выгоды от партнерства.

Что необходимо преодолеть, чтобы не страшиться любви?

1. Ответ таков: необходимо хотя бы в какой-то мере преодолеть младенческую травматизацию, чтобы она не могла бессознательно преследовать индивида со всеми вытекающими из такого преследования последствиями для нынешних отношений. В первую очередь речь идет о непреодоленных конфликтах доэдиповой фазы, берущих начало в отношениях матери и ребенка. Сепарация, или отделение, от матери может оказаться непреодоленной утратой, которая будет препятствовать индивидуации в контексте автономного существования и самостоятельности. Вместо этого может сохраниться зависимость от других людей, при отсутствии которых индивид чувствует себя несчастным и требует, чтобы эти люди находились всегда подле него. Это находит свое наиболее яркое выражение в популярных песнях. Во вторую очередь речь идет о типичных эдиповых конфликтах, стереотипные реакции которых индивид фиксирует и бессознательно воспроизводит в процессе навязчивого повторения (Freud, 1920), перенося на плоскость треугольника отношений, даже при условии, что сам индивид страдает от этого и на сознательном уровне желал бы освободиться от подобных стереотипов.

2. Сексуальность и физиологические аспекты в целом должны быть интегрированы в любовь. Разумеется, существует сексуальность без любви, точно так же, как любовь без сексуальности. Однако я веду речь преимущественно о любви, которая первоначально возникает как результат растущего доверия и вторично включает в себя сексуальность в качестве «премиального наслаждения» (Freud, 1925), которое приносит равное удовольствие обоим индивидам, отвечая их пожеланиям. Для этого следует в рамках последовательного анализа не только повторить дурной опыт, приобретенный в ранних отношениях с матерью, в форме скрытого стереотипа отношений, но осознать и переработать его; тогда он будет не в силах разрушить любовь. Непережитые чувства, связанные с отсутствием положительного опыта, можно восполнить задним числом, например, в рамках так называемого моратория (Erikson, 1970) юности, когда человек с азартом пробует, экспериментирует и учится всему тому, что ускользнуло от него в детстве по вине семьи, однако при этом избегает серьезной ответственности, ложащейся в таком случае на плечи взрослого человека.

Предпосылками страстной любви являются:

1. Отчасти сложившиеся отношения матери и ребенка вкупе с последующим положительным опытом «первой» любви к матери.

2. В достаточной мере преодоленные эдиповы конфликты вкупе с последующим положительным опытом «второй» любви к отцу в рамках треугольника отношений: ребенок, мать и отец.

3. Удачная интеграция сексуальности и физиологических аспектов в сферу чувств.

4. Более или менее сбалансированное супер-эго, которое не подавляет индивида завышенным идеалом и строгими нормами, не преследует и не наказывает, а, доступно для критики, допускает замену предрассудков на собственное мнение, осознание и исключение проекций.

5. Относительно четкая мужская или женская половая идентичность.

Искусность в любви в позитивном смысле зависит от способности любить талантливо, которая возникает из опыта, подобно «искусству любви». К этому относятся не только так называемая базовая способность на контакт, умение добиваться определенных отношений, но и готовность построить нежные отношения так, чтобы оба участника длительное время оставались друг для друга равно интересными, что связано со способностью к межличностным отношениям; не следует забывать и о «способности к агрессии» (Alexander Mitscherlich, 1956, 1958), которая в настоящее время определяется как агрессивность, сопутствующая активному соблазнению, агрессивность, «стоящая на службе у любви», а не перверсии.

Кроме того, следует упомянуть сексуальность и относящиеся к ней аффективные элементы, которые являются составной частью здорового отношения к своему и чужому телу, в результате чего подобный контакт не оскорбляет, а приносит радость, доставляет удовольствие и обогащает двух любящих. Таким образом, любовь — это «страстный диалог», который ведется всеми доступными любящим средствами. Это включает в себя и постоянное желание совершенствовать отношения, рискуя остаться непонятым или разочароваться. Кто не рискует, тот не выигрывает.

Помехи в любви

Возникает вопрос: какие чувства способны чинить помехи любви? Прежде всего следует назвать болезненные чувства дефицита, собственного несовершенства, неполноценности, беспомощности и бессилия. Перечисленные чувства вызывают сильный стыд, следовательно, могут травмировать чувство собственного достоинства, и поэтому с легкостью вытесняются. Данные чувства берут начало в самой первой любви индивида, т. е. в той любви, которую вызвал у него самый первый участник отношений. Для мужчины и для женщины таким человеком является мать. Мы пассивно желаем, чтобы мать нас любила. Первая любовь начинается прекрасно, но кончается несчастливо. Даже при условии, что мать действительно любит своего ребенка, она просто не в состоянии любить его столь сильно, сколь желает того ее ненасытное дитя.

В этом таится первопричина тесной взаимосвязи между любовью и смертью, неразрешимой дилеммы между счастьем утоленной страсти и его трагическим исходом. Несчастный конец в какой-то степени запрограммирован глубоким впечатлением от первого неудачного опыта.

Проводя аналогию с компьютером, можно сказать, что если данная программа будет снова запущена под воздействием первой юношеской любви или любви, возникшей во взрослом возрасте, которая, как правило, оказывается любовью второй, то поведение индивида будет в значительной мере определяться прежним стереотипом, хранящимся в бессознательном.

Однако первая активная любовь в жизни индивида немногим отличается от любви пассивной; кончается она тоже разочарованием. В детском возрасте человек зачастую любит заботящихся о нем людей активно, сближается с ними, обращается к ним, наивно желает доставить им удовольствие, чем-нибудь порадовать. Когда речь идет о маленьком мальчике, то большую долю в его нежности занимают совершенно мужские чувства, а точнее, вполне сексуальное желание обольстить мать, приобрести в ее лице подругу и соратницу, осчастливить ее. Эта первая любовь окрашивается разнообразными фантазиями и переполняет мальчика, однако заканчивается она непременно несчастьем. Обожаемая мать не может ответить взаимностью на чувства сына, и тем самым отталкивает его от себя.

Маленькая девочка тоже не ограничивается пассивным желанием быть любимой, она, подобно мальчику, хочет обольстить свою мать, призывая последнюю любить ее так же сильно, как любит она сама. Кристиана Оливир полагает, что мать не в состоянии «вожделеть» свою дочь, поскольку она сама когда-то была маленькой девочкой, тогда как мальчика, будучи женщиной, она «вожделеть» могла бы. Тем не менее, по личному аналитическому опыту мне известно, мать гораздо теснее сближается с дочерью, чем с сыном, поскольку ребенок одного с ней пола вызывает у матери большее доверие.

«Эдипову» стадию развития, продолжающуюся от трехлетнего до пятилетнего возраста девочке переносить гораздо легче. На этой стадии ее новая любовь к отцу — гетеросексуальная в отличие от прежней любви, носившей гомосексуальный характер. Для нее пришло время познать, что значит любить мужчину и быть им любимой, а это включает в себя в первую очередь трепетность, уважение, тактичность. Девочка ожидает по большей части приятных и многообразных нежных отношений, охотно идентифицирует себя с отцом, хочет походить на него, обогащая тем самым свою формирующуюся личность, что дает ей определенные преимущества в грядущей любви к мужчине.

Развитие мальчика происходит иначе. Если мальчик любит отца подобно тому, как прежде он любил мать, и желает, чтобы отец тоже отвечал ему взаимностью, то он испытывает чувства гомосексуальные. Однополая сущность данной любви, обусловленная биологическими факторами, непременно осложняет ее течение, поскольку бытует распространенное предубеждение против такого рода чувств. В связи с этим отец и сын всеми возможными способами избегают проявлений нежности, что сопровождается болезненным чувством неразделенной любви. Поэтому многие мальчики предпочитают фиксировать свое развитие на стадии первой любви к матери и впоследствии, уже повзрослев, бессознательно стремятся обрести в любимой женщине заботливую мать.

Неудача в первой и второй любви при всех половых различиях в том и другом случае связана с равноценной первичной травмой, в свете которой мать начинает казаться существом всемогущим, а сам ребенок — чем-то вроде придатка к этому существу. Очевидно, детское разочарование способно в дальнейшем ощутимо навредить любви. Однако если данный механизм будет нами осознан, то мы сможем избежать многих страданий. Именно в этом контексте следует интерпретировать противоречия, возникающие между любовью и здравым смыслом, о которых толкуют с античных времен по сию пору; драматизм, неизбежно сопровождающий любовь, является ее непременным функциональным элементом, порожденным разочарованием, пережитым в детстве.

Степень такого разочарования не одинакова в каждом конкретном случае. Однако драматический исход детской любви каждого индивида закономерен и неизбежен для всех. Если человеку посчастливится утешиться в своем разочаровании, он сможет избежать «неопределенности и ранних страданий». Этому способствует понимание того, что, помимо родителей, существуют и другие объекты для обольщения, другие люди, которые тоже нас любят. Если в период страданий мы ощутим их участие, то рана постепенно затянется. В противном случае возникнут перверсии. Например, женщины бывают склонны «слишком сильно любить» (Norwood), а мужчины желают одного: чтобы «их любили» (Wieck). Кроме того, наблюдаются перверсивное поведение как «позитивное» проявление невроза: алкоголизм, наркомания, служащие заменителем потерянной любви, а также делинквентное поведение, позволяющее силой добыть столь необходимую любовь; в случае изнасилования это проявляется со всей определенностью, а в случае кражи материальных ценностей или денег — в сублимированной форме.

Менее патологичной и, следовательно, более нормальной представляется в этой связи нарцистическая компенсация — занятия искусством, литературой и музыкой, хотя это и чревато утратой непосредственного общения с людьми. Отдав предпочтение картине, книге или музыке, мы избегаем контакта с окружающими и уже ничем не рискуем: нас не бросят, нас не разочаруют, мы держим ситуацию под контролем.

Назад Вперед

Любовь, ненависть, зависть, ревность


Мы живем в рационалистическом обществе, в котором бал правят экономические интересы, целесообразность и расчет. Однако и сегодня люди по-прежнему зависят от пылких чувств, хотя эти чувства нередко вытесняются за порог сознания. Книга немецкого психоаналитика Петера Куттера о том, как заставить страсти — любовь, ненависть, ревность и ярость — служить здоровью, а не разрушать его; как, постигая самого себя, улучшить свою жизнь в целом. Автор книги — преподаватель франкфуртского университета, опытный психотерапевт, долгие годы практиковавший групповую психотерапию, — не только рассказывает о бессознательной природе страстей, но и иллюстрирует свои объяснения примерами из психоаналитической практики.

© PSYCHOL-OK: Психологическая помощь, 2006 - 2024 г. | Политика конфиденциальности | Условия использования материалов сайта | Сотрудничество | Администрация