Психологическая помощь

Психологическая помощь

Запишитесь на индивидуальную онлайн консультацию к психологу.

Библиотека

Читайте статьи, книги по популярной и научной психологии, пройдите тесты.

Блоги психологов

О человеческой душе и отношениях читайте в психологических блогах.

Психологический форум

Получите бесплатную консультацию специалиста на психологическом форуме.

Анна Фрейд

Анна Фрейд
(Anna Freud)

Норма и патология детского развития

Содержание:

Глава 1. Источник детской психопатологии

Фрейд А. «Введение в детский психоанализ; Норма и патология детского развития; «Я» и механизмы защиты: Сборник. Пер. с немецкого ООО «Попурри», 2004 г.

ЗАДАТЬ ВОПРОС
ПСИХОЛОГУ

Софья Каганович
Психолог-консультант, психодраматерапевт, психодиагност.

Катерина Вяземская
Психолог, гештальт-терапевт, семейный терапевт.

Владимир Каратаев
Психолог, психоаналитик.

Андрей Фетисов
Психолог, гештальт-терапевт.

Глава третья
Масштабы и оценка нормального детского развития

Ранняя диагностика патогенных факторов, прогноз и профилактика

В официальных психоаналитических институтах на занятиях по детскому анализу рассматриваются исключительно терапевтические задачи в отношении психически больных детей. На них будущего детского аналитика учат реконструировать самое раннее прошлое своего пациента и определять связь между симптомами и их истоками. Но он оказывается без инструмента, когда надо оценить будущее воздействие патогенных влияний, определить дальнейшее психическое развитие ребенка, предсказать направление этого развития, определить, как следует вмешаться во внешние обстоятельства жизни ребенка, как проконтролировать воспитательную деятельность родителей или просто организовать взаимодействие с ними с целью предотвращения невротического, психотического и диссоциального развития их ребенка. Переход от терапии к применению теории в вопросах воспитания предполагает, что одновременно с этим в центре внимания вместо патологии окажется норма. В последние десятилетия изучение нормальных процессов при помощи психоанализа достигло больших успехов, что обусловлено, в первую очередь, достижениями в области психоаналитической детской психологии (работы X. Гартмана и Э. Криза). Понятие нормы начинает играть особенно важную роль во взрослом анализе и всегда подвергается дискуссии, когда речь заходит об оценке успеха анализа ("нормальная" работоспособность и сексуальная состоятельность). Детский же аналитик, наоборот, начиная со своей первой встречи с пациентом интересуется именно нормой, т. е. нормальным или отклоняющимся от нормы состоянием развития ребенка.

Еще в одной из своих ранних работ о значении индикации для детского анализа (1945 г.) я сделала попытку собрать воедино материал о том, на основе чего определяется необходимость ребенка в лечении, и показать, как исходя из либидоносной фазовой последовательности с одной стороны, и темпов развития инстинкта с другой, может оцениваться по своему возрастному состоянию (раннему или позднему созреванию) "Я" и "Сверх-Я". Правда, то, что диагностику удается узнать по этому поводу, имеет отношение, в первую очередь, к прошлому пациента и к его патологии, и только совсем незначительно освещает нормальные процессы развития. К сожалению, насколько инфантильные конфликты и основанные на них компромиссные решения могут стать очевидными, настолько же пока остаются в тени процесс приспособления ребенка к внешнему миру, его жизнеспособность и перспективы на будущее.

Перевод внешней реальности на реальность психическую (внутреннюю)

Так как родители и воспитатели доверяют детскому аналитику, они ждут от него ответа на бесчисленное количество вопросов. И тот факт, что большинство проблем воспитания имеет отношение к нормальной повседневной семейной или школьной жизни, не является основанием для того, чтобы перекладывать ответственность за их решение на аналитически неграмотных лиц — воспитателей детских садов, учителей, детских врачей, медицинских сестер и т. п. Наоборот, при детальном рассмотрении становится очевидным, как много при правильном применении может дать психоаналитическая теория для разрешения самых различных вопросов.

Таким образом, решение о том, стоит ли молодой матери самостоятельно ухаживать за своим младенцем, навредит ли она его развитию, обратившись за помощью к няне, является ли жизненно важным не разлучаться с ним, даже если это необходимо старшему ребенку, супругу, ее собственным родителям и т. п., в каком возрасте впервые возможно такое разлучение, чтобы оно не причинило вреда ребенку, должен принять компетентный аналитик. Есть и множество других вопросов: в чем преимущества и недостатки груди или бутылочки с соской, строгого или свободного режима кормления грудного ребенка? В каком возрасте лучше всего начинать приучать к опрятности? Когда мать перестает быть единственным объектом и другие взрослые или дети также начинают играть роль в жизни маленького ребенка? В каком возрасте правильнее всего отдавать ребенка в детский сад? Когда существует необходимость хирургического вмешательства (обрезания, тонзиллэктомии и т. п.), в каком возрасте они лучше всего переносятся? Какие дети лучше чувствуют себя в школах со свободным режимом, а какие нуждаются в строгой учебной дисциплине? В каком возрасте лучше всего приступать к сексуальному просвещению? Какова оптимальная разница в возрасте у детей в семье, и в каком возрасте легче всего переносится рождение следующего ребенка? Как родители должны относиться к аутоэротике? Стоит ли обращать внимание на сосание, мастурбацию и т. п.? Предоставлять ли детям свободу в их сексуальных играх друг с другом? Как лучше всего относиться к проявлениям детской агрессивности? Когда усыновленные дети должны узнавать о своем усыновлении, и как много они должны знать о своих настоящих родителях? Что лучше — дневные школы или интернаты? Нужно ли подросткам удаляться из семьи, как только они начинают интуитивно отдаляться от родителей?

Чтобы ответить даже на самый простейший из этих вопросов, детский аналитик должен решить двойственную задачу. С одной стороны, ему необходимо убедить родителей в том, что не существует ответов универсальных, удовлетворяющих всех одинаково, а есть лишь конкретные, которые подходят лишь к отдельному ребенку, т. е. к его уникальной личности и уникальному состоянию его развития, что реальный возраст развития ребенка не совпадает с его хронологическим возрастом, даже если родители в этом совершенно уверены, что различия между детьми в темпе эмоционального развития и социального приспособления не меньше, чем между их физическим и интеллектуальным развитием, а поэтому должны отличаться и требования, которые мы вправе выставлять ребенку в каждом отдельном случае.

С другой стороны, ему необходимо совершить еще более сложный шаг, введя родителей в чуждый для них эмоциональный мир ребенка. Если родители склонны рассматривать свои планы и намерения относительно ребенка как единственно разумные и соответствующие внешнему положению дел, то дети переживают их в соответствии со своей собственной психической реальностью, т. е. на основе развития личных конфликтов и страхов. В данном случае аналитик выступает в качестве посредника между сторонами, переводя требования родителей на язык детских комплексов и одновременно с этим постепенно объясняя фантастические, ложные и окольные пути инфантильного способа мышления, чтобы они стали понятны взрослым.

Четыре примера непонимания, возникающего между детьми и взрослыми

Из-за различий в мыслительных и эмоциональных процессах между детьми и взрослыми возникает непонимание в целом ряде областей:

1. В области объективных отношений маленькие дети отличаются от зрелых индивидов, в первую очередь, своим эгоцентризмом. В фазах первичного нарциссизма и любви опорного типа ребенок хоть и имеет необходимость в матери больше, чем в более поздней жизни, однако использует ее исключительно для удовлетворения своих отдельных потребностей, не воспринимая ее как личность самостоятельную. Ребенок на этой стадии заинтересован лишь своей собственной персоной и не обращает внимания на то, что происходит с матерью. Внимание матери к другим членам семьи, ее интересы, домашние и служебные заботы, изменения ее настроения, болезни и даже смерть переживаются ребенком, как выпавшие на его долю лишения. Рождение следующего ребенка воспринимается малышом лишь в качестве неверности со стороны матери, отрицательного отношения к нему, на что он реагирует враждебными проявлениями, эмоциональной холодностью или, наоборот, чрезмерной требовательностью, создавая дополнительные трудности.

2. Незрелость физического аппарата в сексуальной области заставляет ребенка переводить проявления половых отношений между родителями на язык собственной прегенитальности, что приводит к ошибочному восприниманию полового акта, как грубого насилия отца над матерью. В связи с этим возникают сложности, вытекающие из идентификации мужского партнера с агрессором, а женского — с жертвой, ответственные за последующую неуверенность в сексуальной идентичности подрастающего индивида. Незрелость сексуального аппарата в детстве ответственна также и за известную неудачу сексуального просвещения. Когда родители пытаются передать интеллектуальные знания, ребенок реагирует соответствующими его физическому и эмоциональному опыту "инфантильными сексуальными теориями", в которых роль гениталий играют рот и анус, а естественное строение женского тела и его роль ассоциируются с кастрацией и жестоким обращением с партнером женского пола.

3. Поскольку различия в инфантильном образе мыслей обусловлены относительной слабостью вторичных процессов по сравнению с процессом первичным, в итоге они носят не только качественный, но и количественный характер. Например, во время болезни маленькие дети могут быть поразительно "благоразумными" в отношении необходимости врачебного вмешательства, приема невкусных лекарств, диеты и т. п. Но, к разочарованию родителей, эти установки оказываются весьма ненадежными. Чем меньше времени остается до визита врача или угрожающей операции, что приводит к возрастанию страха, тем "неблагоразумнее" начинает вести себя ребенок, тем самым показывая, что первичный образ мышления начинает все больше преобладать над вторичными мыслительными процессами: необходимое хирургическое вмешательство в фантазии ребенка оборачивается преднамеренным повреждением врачом его тела, больничная койка превращается в тюрьму, диета становится наказанием в виде лишения пищи. Поэтому на родителей обрушиваются проявления ненависти, гнева и ярости, поскольку они, независимо от их присутствия или отсутствия, допускают все это и в фантазиях ребенка и из защитников от врагов и агрессоров превращаются в их пособников.

4. В области временной ориентации находится следующее важное различие между детьми и взрослыми. Течение времени человек оценивает в большой зависимости от того, на инстинктивных процессах основано его измерение или на оценках "Я". По своей природе инстинктивные побуждения не выносят никаких отсрочек и поэтому являются "нетерпеливыми" стремлениями к удовлетворению. Процессам "Я" характерны ожидание, отсрочка и терпение, которые вводятся в психический аппарат постепенно с помощью мыслительных процессов. Взрослый индивидуум измеряет время посредством "Я", пользуясь объективными вспомогательными средствами (часы, календарь). Дети же, наоборот, измеряют время с помощью субъективных инстинктивных процессов, таких как потребности и желания. Чувство голода дает им повод судить, что промежуток между приемами пищи слишком долог, даже если мать пунктуально придерживается предписанного режима. В состоянии разлуки, тоски, в больнице и т. п. каждый промежуток времени может казаться бесконечным, даже если по оценкам взрослых он короткий. В данном случае все то, что для ребенка терпимо или нетерпимо, безобидно или вредно, целиком зависит от зрелости или незрелости его аппарата "Я" и слишком часто измеряется исключительно посредством чуждого взрослого масштаба времени, нанося тем самым вред ребенку.

Насколько для детей естественно переводить действия родителей на свой собственный язык чувств, настолько же неизбежно для родителей недооценивать и не понимать переживания детей на основе своего взрослого образа мыслей. Поэтому сведения родителей о психической предыстории их детей являются ненадежными, неполными и дезинформирующими.

Богатый опыт госпиталя детской клинической терапии подсказывает, что родители, которые привели своих детей на клиническое исследование, часто утверждают, что грудной ребенок "сразу отказался от груди", после отсутствия матери "какое-то время не хотел ничего о ней знать", во время болезни матери "никому другому не подчинялся", лишь после "отступления первого страха" смирялся с пребыванием в больнице.

На первый взгляд, такие инциденты являются несущественными и кратковременными, но слишком часто при более детальном аналитическом рассмотрении они оказываются важными поворотными точками в эмоциональной жизни ребенка, являясь травматическими симптомообразующими событиями, порождающими страхи, патологические изменения, чувства неполноценности и задержки.

Линии психического развития

В аналитической работе мы стараемся разделить психическую личность на составные части, а затем отслеживаем судьбу каждой из них в отдельности. При этом выстраиваются ряды развития, которые имеют отношение как к инстинктивной части психического аппарата, так и к инстанциям "Я" и "Сверх-Я". Развитие сексуального инстинкта мы рассматриваем в виде последовательности либидоносных фаз (оральной, анально-садистической, фаллической, латентной, предпубертатной, пубертатной и генитальной). Определенные формы проявления агрессивного инстинкта (кусание, плевание, желание присоединения на стадии оральной агрессивности, жестокость, разрушение, издевательства на стадии анального садизма, властолюбие, хвастовство, зазнайство на фаллической стадии, диссоциальные проявления на стадиях предпубертатности и пубертатности и т. д.) мы рассматриваем в последовательном подчинении либидному развитию. Для "Я", согласно Ференци (1913 г.), существуют "стадии развития реального смысла" и приблизительная хронология защитных механизмов (А. Фрейд, 1936 г.); для "Сверх-Я" — последовательность идентификации с родительскими объектами и поступательные интернализации родительского авторитета. Для оценки интеллектуального развития аналитик, как и в академической психологии, использует тестирование интеллекта (IQ).

Однако, когда речь заходит не о терапии или теоретическом образовании, а о развитии и воспитании, требующих рассмотрения не отдельных частей, а всего психического аппарата в целом, этот односторонний, по сути, способ исследования, который соответствует задаче аналитика, оказывается неудовлетворительным. Для этой области, в первую очередь, необходимо знание важнейших взаимоотношений между потребностью и "Я", определение закономерности, согласно которой они осуществляются на различных возрастных ступенях и стадиях развития. Разумеется, такие постадийные последовательности легче всего сопоставить с помощью основательного изучения рассматриваемого влияния на обе стороны личности — на развитие сексуальности и агрессивности со стороны инстинктов, а также на развитие объективных отношений со стороны "Я". С помощью их проявлений, которые встречаются в последовательном оформлении любовной жизни человека, можно получить информацию о достигнутой зрелости или незрелости, нормальности или ненормальности индивида.

На основании полученных из психоаналитической детской психологии данных в настоящий момент мы располагаем достаточными основаниями, чтобы составить такие ряды развития и для других достижений детской личности. Наша задача при этом остается прежней: проследить, как постепенно прогрессируют овладение внутренним миром и приспособление к миру внешнему, как медленно утрачивает силу и отходит на задний план свобода побуждений и фантазий, как происходит овладение побуждениями и развитие рациональности, иными словами, как взаимодействуют "Я" и "Оно" при совместном влиянии.

Подобные линии развития можно построить для бесчисленного количества областей: для области приема пищи, где с младенческой стадии индивид проходит ряд ступеней, до того как выработаются характерные для взрослых разумные привычки питания, для привычки к опрятности — от первоначальной борьбы с воспитателями до автоматического овладения функциями испражнения, для физической гигиены — от состояния зависимости от ухода до самостоятельности, для отношения к старшим товарищам — от эгоизма и безразличия до дружбы и взаимности, для области развлечения — от забав на собственном или материнском теле и от "переходных объектов" (Винникотт, 1953 г.) до игрушек и приобретения работоспособности.

Прогрессирование вдоль этих постадийных направлений в каждом отдельном случае является результатом комплексного влияния созревания, структуризации и приспособления, т. е. взаимодействия между процессами развития, происходящими со стороны побуждений, "Я" и "Сверх-Я", а также их преобразования под влиянием внешнего мира. Сами "линии развития", необходимые для наглядной передачи правдоподобных картин развития ребенка и его работоспособности, на самом деле представляют из себя всего лишь теоретические абстракции.

Типичная психоаналитическая линия развития: от инфантильной зависимости до зрелых объектных отношений взрослого

Определение развития инфантильных любовных отношений до их взрослых форм соответствует психоаналитической задаче восстановления полного исторического пути развития для определенной стороны человеческой жизни. Основой этих явлений, с одной стороны, являются процессы созревания, свойственные сексуальной потребности, которые выражаются в виде либодоносных фаз (оральной, анальной, фаллической), а с другой, про что говорилось выше, — роль "Я" в выборе и создании объектных отношений. Последовательность стадий, восстановленную в анализе и подтвержденную внеаналитическими наблюдениями, можно описать в виде следующих стадий:

1) стадия "биологического единства" между матерью и ребенком в начале жизни, когда нарциссизм матери распространяется на ребенка, а ребенок, в свою очередь, включает мать в собственную "нарциссическую среду" (Хоффер, 1952 г.). М. Малер (1952 г.) выделяет следующие подразделения этого периода: аутический, симбиотический, а также период, когда, действуя в разных направлениях, влияние оказывают страх разлучения и желание самостоятельности. Каждое из этих направлений развития подвержено множеству характерных для конкретной стадии отклонений;

2) стадия "любовь к опеке", предварительная объектным отношениям (периоды "отдельных объектов", согласно М. Клейн), на которой выбор объекта зависит пока не от "Я", а от потребностей и инстинктивных побуждений. На этой стадии можно наблюдать, как либидо позитивно заполняет удовлетворение объектом. Подобные заполнения не константные, а обратимые: в случае исполнения желаний, когда индивид возвращается в состояние покоя, он вновь обращается к распределению, характерному для нарциссической фазы;

3) стадия собственно объектных отношений, на которой либидозаполнение постоянно направляется на определенную личность, освобождаясь от зависимости в виде удовлетворения потребностей;

4) анально-садистская стадия, характеризующаяся амбивалентными отношениями, когда на один и тот же объект направлены и либидо, и агрессивность;

5) эдипова (фаллическая) стадия, на которой целью своих сексуальных желаний ребенок выбирает обоих родителей, но вначале одного из них, а по отношению к другому проявляет соперничество; поведение на этой стадии, в первую очередь, характеризуется любопытством, хвастовством, стремлением показать себя; у девочек в начале эдиповой стадии женской установке по отношению к отцу предшествует мужское стремление по отношению к матери;

6) латентный период, во время которого затухают прегенитальные стремления инфантильной сексуальности, проходит эдипов комплекс и в основном отступают либидоносные заполнения родителей, которые направляются на ровесников, учителей, предводителей групп, кумиров, неличностные идеалы, на ограниченные и сублимированные интересы; разочарование в родителях происходит из-за сравнения с идеальным образом, "семейного романа" и др. порождений фантазии;

7) стадия предпубертатности, предшествующая собственно пубертатности, во время которой по-новому проявляются явно устаревшие стремления и установки инфантильной жизни;

8) пубертатная стадия, во время которой молодому человеку предстоит решить двойственную задачу — освободиться от своих эдиповых объектов и овладеть генитальными зонами прегенитальных нарциссических побуждений. Пубертатная стадия заканчивается, когда происходит либидозное заполнение нового гетеросексуального объекта любви, находящегося вне семьи.

Даже если подобная линия развития лишь последовательно подтверждает, как в данном случае, отдельные пункты того, что уже давно знакомо аналитику, ее применение к решению практических проблем приводит к новым и весьма неожиданным открытиям. В целом она способна помочь точно установить притязания и ожидания ребенка для каждой из стадий развития.

Например, мы разрешили проблему широко обсуждаемого в последние годы вопроса о разлучении матери и ребенка, вызывающего столь различные последствия; достаточно один раз взглянуть на линию развития, чтобы понять: на каждой стадии разлучения имеют различное значение и по-разному воспринимаются ребенком.

Если ребенок и мать разлучены друг с другом на стадии биологического единства (стадия 1), то, независимо от причины, мы наблюдаем у ребенка последствия разлучения в собственном смысле этого слова, характеризуемые вспышкой страха и страдания (Боулби, 1960 г.). Если мать недостаточно справляется с ролью источника удовольствий (стадия 2), следуют нарушения индивидуализации (Малер, 1952 г.), аналитические депрессии (Шнитц, 1946 г.) и такие дефективные проявления (Альперт, 1959 г.) как раннее созревание "Я" (Джеймс, 1960 г.), именуемое "фальшивым «Я»" (Винникотт, 1955 г.). Когда в анально-садистической фазе любовные стремления ребенка не находят подходящего объекта, или объект не оправдывает своего предназначения, то появляются нарушения в виде смещения либидо и агрессивности, иногда их слияния, приводящего к не поддающимся никакому воспитательному воздействию агрессивно-деструктивным последствиям (А. Фрейд, 1949 г.).

На третьей стадии развития разлучение ребенка с его объектом любви переносится легче, чем до этого. Чем прочнее закреплены константные объектные отношения ребенка, т. е. чем менее они зависят от физического присутствия или отсутствия определенного индивида и получаемых от него удовлетворения или отказов, тем дольше может длиться разлучение с ним без каких-либо травматических последствий. В данном случае всевозможные остановки на линии развития дают необходимые сведения о предполагаемом воздействии пребывания в больнице, отсутствия родителей, поступления в детский сад и т. п., для чего не может служить единственным критерием лишь хронологический возраст ребенка.

Перечислим другие практические выводы, которые можно сделать из этой линии развития:

страстная зацепка маленького ребенка за мать (стадия 4) является не типичным поведением "избалованного" ребенка, как это часто трактуется, а следствием преэдипальной амбивалентности;

родители совершают ошибку, если в преэдипальной фазе (перед концом стадии 4) ожидают вознаграждений в объектном отношении, потому что это становится возможным лишь на пятой ступени;

ребенок не может стать членом какой-либо компании, не перенеся часть своего либидо с родителей на старших товарищей (стадия 6). В случаях, когда длительность эдипова комплекса затягивается и в стадии 5 инфантильный невроз ребенка задерживается дольше нормы, мы встречаем сложности с адаптацией в компании, недостаточный интерес к школьной жизни, проявления школьных страхов и сильную тоску по дому и родителям;

адаптированные дети начинают испытывать трудности преимущественно во время латентного периода (6), когда все дети переживают неизбежное разочарование в родителях и "семейный роман" — фантазию о том, что они не являются детьми собственных родителей, что приводит к мучительному переживанию от мнимого усыновления;

сублимации, которые впервые появляются на эдипальной стадии (5) и достигают пика своего развития в латентном периоде (стадия 6), в предпубертатности (стадия 7) обычно исчезают, являясь следствием естественной для процесса развития регрессии на более ранние стадии (2, 3, 4), а поэтому приписывать их ошибкам воспитания и неправильному развитию нельзя;

родители обязаны воспринимать право молодого человека (стадия 8) оставить семью так же серьезно, как право маленького ребенка (стадия 1, 2) на зацепку за объект или право всех детей (стадии 1—7) на наличие определенного объекта для аутоэротического удовлетворения.

Линии развития физической самостоятельности

Несмотря на то, что в развитии человека физическое "Я" опережает все остальные стороны "Я", это не значит, что телесной (физической) самостоятельности ребенок достигает раньше эмоциональной и моральной независимости от родителей. Скорее наоборот, нарциссическая установка всех матерей в отношении детского тела находит отклик у всех детей в виде чувства телесного единства с матерью, в отсутствии личностных границ, а также в том, что в начале жизни различие между внутренним и внешним достигается не восприятием объективной реальности, а переживанием удовольствия либо неудовольствия. Младенец относится (или жестоко относится) к груди, лицу, руке или волосам матери так, словно они являются частями его собственного тела, ожидая одновременно с этим, что она воспринимает его голод, усталость, потребности и чувства дискомфорта как свои собственные. Чем сильнее влияние телесных потребностей, телесных побуждений и их производных на ребенка в самом раннем детстве, тем меньше он сам способен качественно и количественно управлять удовлетворением своих потребностей. Единственное исключение составляет аутоэротика, позволяющая ему проявлять немного самостоятельности в отношении окружающего мира. Что касается остальных потребностей (в сне и приеме пищи, опорожнении и гигиене тела, предотвращении болезней, несчастных случаев и т. п.), то прежде чем материнский контроль над ними будет снят и передан самому подрастающему человеку, необходимо пройти долгие пути развития.

Переход от стадии грудного вскармливания к рациональному питанию

Должно пройти несколько лет, прежде чем ребенок, вне зависимости от своего отношения к воспитателю, а также осознанного и неосознанного мира фантазий, научится самостоятельно удовлетворять свою потребность в еде — регулировать процесс питания в зависимости от чувства собственного голода или аппетита, личных пристрастий и антипатий в отношении блюд и их количества. Стадии, которые ему необходимо преодолеть на этом пути развития, выглядят примерно следующим образом:

1. Стадия грудного вскармливания. Независимо от того, происходит кормление грудью или из бутылочки, она характеризуется более или менее строгим режимом, который зависит либо от определенного распорядка, либо от чувства голода младенца. Нарушением этого процесса является изменение распорядка дня, происходящее как из-за нормальных колебаний потребности в питании и деятельности кишечника ребенка, также из-за позиции матери и ее опасений в отношении процесса питания. Ярко выраженное нетерпеливое ожидание времени кормления, слишком обильное или слишком скудное питание, насильное кормление отвергаемой едой — все это мешает процессу удовлетворения потребности в пище и создает первые сложности с питанием, которые часто сохраняются до позднего детства. Сосание пальца, весьма похожее на получение в процессе питания оральное удовольствие, является независимым аутоэротическим занятием, а также заменяющим пищу или создающим помехи ее приему сопутствующим явлением.

2. Отнятие от груди или бутылки с соской, происходящее по инициативе либо самого ребенка, либо матери. В последнем случае от степени осторожности данного процесса зависит, будет ли протестовать ребенок против лишения его орального удовольствия и возникают ли в результате этого нарушения процесса питания неблагоприятные последствия. Введение в рацион твердой пищи часто приводит к трудностям, так как новшества относительно вкуса и консистенции блюд отвергаются многими детьми.

3. Переход от вскармливания к первому самостоятельному приему пищи, от первоначального использования руки к пользованию ложкой. На этой стадии пока сохраняется совпадение психического значения слов "мать" и "питание".

4. Стадия самостоятельного питания с использованием ложки и вилки. В это время на форму приема пищи, т. е. "манеру питания", часто переносятся разногласия между ребенком и матерью о количестве еды. На этой стадии развития сложности в отношениях матери и ребенка проявляются в виде пристрастия к сладостям. Другие ограничения в еде создаются в результате воспитания опрятности, на основе приобретенного вновь такого реактивного образования, как отвращение, которое перешло из анальной области в оральную.

5. На эдиповой стадии место психического уравнения "питание — мать", которое отходит на второй план, занимают фантазии, рожденные на основе инфантильных сексуальных теорий: фантазия беременности, т. е. боязнь увеличения веса, приводящая к отказу от пищи; фантазия анального рождения — к нарушениям приема пищи и испражнения. Становятся ощутимыми при выборе пищи реактивные образования против вытесненного каннибализма и садизма.

6. В латентный период снижается сексуализация процесса питания. Одновременно с этим увеличиваются удовлетворение и удовольствие, получаемое от пищи. За счет ослабления инстинктивных влияний усиливается разумная позиция "Я" в отношении питания, что приводит к приобретению полной самостоятельности. Последствиями пройденного этапа развития являются оставшиеся на всю жизнь индивидуальные предпочтения и идиосинкразии (реакции на определенные вещества), подобные одержимости страстью в отношении алкогольных напитков и наркотиков.

На основе данной специфической линии развития можно сделать различные выводы.

На второй стадии для диагностика особенный интерес представляет реакция младенца на отнятие от груди и нововведенную пищу. В данный момент индивид впервые раскрывается в своем поведении либо как консервативный, либо как прогрессивный, т. е. предрасположенный приветствовать все новое как желанную перемену или отвергать любое изменение как угрозу обычному удовлетворению желаний. Из сферы приема пищи подобное стремление к прогрессу или консервативное отстаивание традиций легко переносится и на другие области развития индивида.

Нерасторжимая связь между матерью и самим процессом питания, которая имеет первостепенную важность на первых четырех стадиях развития, объективно подтверждает то, что все матери с давних пор ощущали субъективно: каждый отказ младенца от еды вызывает враждебное побуждение, которое, со своей стороны, переходит в обиду и негативные установки. Исходя из этого становится очевидным также и то, почему исчезают многие нарушения в питании, когда вместо матери пищу дает кто-либо более или менее безразличный ребенку. Часто дети, которые у себя дома едят плохо, безо всяких осложнений питаются в детском саду, в больнице или в гостях у другой семьи, правда, в отсутствие матери. К тому же нам становится понятно, почему почти каждое травматическое разлучение матери и ребенка непосредственно отражается на процессе приема пищи. При разлуке с матерью полный отказ от пищи (отказ от услуг любого, кто пытается "заменить" мать) встречается так же часто, как и страсть к еде, которая символически заменяет материнскую любовь получением орального удовлетворения от процесса приема пищи.

На пятой ступени, как указывалось выше, сложности с питанием представляют собой выражение конфликтов между внутренними инстанциями (а не с объектами внешнего мира) и поэтому не зависят от присутствия или отсутствия матери, что в случаях возникновения трудностей с питанием имеет важное значение для определения дифференцированного диагноза.

После прохождения шестой стадии прекращаются и инфантильные сложности с питанием, не оставляя возможности для возникновения внешних конфликтов в этой области. При взрослом самоопределении в отношении процесса приема пищи возможны лишь внутренние противоречия. Проявившееся чувство голода находится в постоянном конфликте с латентной нетерпимостью к определенным блюдам, привычкам, качеству пищи и т. д., происходящей из вытесненного бессознательного. Часто, прежде чем невротические желудочные и кишечные нарушения придут на место детских сложностей с питанием, встречаются короткие периоды нормального приема пищи в пубертатной фазе.

От воспитания опрятности к самостоятельному поддержанию опрятности

Сейчас, в отличие от двух описанных выше линий развития, речь пойдет о замещении уретрального и анального частных инстинктов их противоположностями, а не о принципиальной поддержке инстинктивных производных при их постепенном переводе с непосредственного на ограниченное инстинктивное удовлетворение. Иными словами, речь пойдет о фазах выработки реактивных образований. При этом особенно отчетливо проявляется борьба между инстанциями "Оно", "Я", "Сверх-Я" и внешним миром.

1. Первая фаза совпадает с периодом ничем не ограниченного опорожнения мочевого пузыря и кишечника. Ее продолжительность зависит не от присущих новорожденным процессов созревания, а от обычаев, привычек и врачебных предписаний, влияющих на действия матери. В настоящее время мы выделяем следующие различия: в некоторых местностях, странах и в некоторых социальных слоях населения воспитание опрятности начинается сразу через несколько дней после рождения (удерживание младенца, выработка условного рефлекса); в других подобное воспитание откладывается до развития объектных отношений и овладения ребенком своего "Я", что происходит на втором или третьем году жизни. 2. Переход к следующей фазе, в которой главную роль играет не влияние внешнего мира, а процессы созревания. После перехода от оральной фазы развития к анальной увеличивается либидоносное заполнение тела, усиливая сопротивление ребенка любому вмешательству в эти, ставшие для него необычайно важными, процессы. Содержимое желудка в это время представляет для ребенка необычайную ценность и отдается только "ради матери", в качестве подарка для нее; в то же время опорожнение желудка служит для выражения досады и разочарования по отношению к матери, приобретая агрессивное значение.

Эмоциональная амбивалентность, которая является вполне нормальной для анально-садистической фазы, со стороны инстинкта выражается в двойственном, посредством либидо и агрессивности, замещении телесных продуктов и двойственной эмоциональной установке к матери в виде смены любви на ненависть и наоборот. При этом одновременно проявляются побуждения "Я" — любопытство и любознательность по отношению ко внутренностям тела, радость от игр с водой, песком и пластилином, получение удовольствия от протекания жидкости из переполненных сосудов и т. п.; а также сопутствующие агрессивные проявления в виде страсти к овладению, замещению, разрушению и т. п.

И здесь условия окружения неизбежно вступают в свои права. Насколько похожи друг на друга все маленькие дети, пока дело касается инстинктивных и "Я" - процессов, настолько они различны в этой фазе развития личности в целом, зависящей от мер, принимаемых няней и воспитателем, и от приспособления ребенка к ним. Некоторые матери остаются связанными с внутренними потребностями своих детей в анальных побуждениях не меньше, чем до этого в оральных желаниях; им удается играть роль посредника между стремлением ребенка к грязи и требованием со стороны внешнего мира к поддержанию чистоты, а также постепенно и терпеливо приучать ребенка к контролю над собственными снимающими мышцами (сфинктер). У других же матерей их собственные вытеснения анального отвращения, реактивные образования, опрятность и аккуратность делают такое поведение невозможным. В таких случаях мы встречаем воспитание опрятности в самых неожиданных формах: мать со всей строгостью настаивает на требовании испражняться только в определенное время и в определенном месте, а ребенок со своей стороны также упрямо и бескомпромиссно защищает свое право на самостоятельное отношение к моче и калу. В результате ведется борьба между матерью и ребенком с отрицательными последствиями как для объектных отношений между ними, так и для характера ребенка, что выражается в воспитании упрямства, закостенелости реактивных образований, появлении навязчиво-невротических склонностей и т. п.

3. В течении третьей фазы ребенок уступает установке окружающего мира на поддержание опрятности и идентифицирует себя с ней, превращая в свою собственную. По своей моральной сути овладение процессами испражнения становится простейшим "Сверх-Я", и в дальнейшем борьба продолжается в форме внутреннего конфликта между анальными и уретральными побуждениями, с одной стороны, и направленными против них механизмами защиты — с другой. В конечном итоге появляются отвращение к грязи, аккуратность и пунктуальность как гарантии против возвращения вытесненного. С регулярностью опорожнения желудка "Я" приобретает такие свойства, как пунктуальность, добросовестность и надежность. Высокая оценка телесного содержания смещается в другие области и к иным интересам, таким как накопление, собирание и т. п. В своей совокупности все это является значительным преобразованием прегенитальных анальных и уретральных инстинктивных производных. Если подобное преобразование проходит постепенно и не сопровождается шоковыми переживаниями, оно придает индивидуальному характеру желанную твердость, становясь источником самообладания.

Однако нельзя забывать, что подобные приобретения основываются на идентификациях и интернализациях и становятся гарантированной активной принадлежностью личности лишь после прохождения стадии эдипова комплекса. В преэдипальное время (особенно к началу третьей ступени) контроль "Я" над анальными процессами все еще зависит от положительного качества и стабильности объектных отношений. Например, в собственном доме ребенок уже может быть приучен к пользованию горшком или уборной. Но он не переносит автоматически эту способность на чужие, непривычные ситуации и вспомогательные средства. При вызванном матерью разочаровании, разделении с ней и т. п., дети, с одной стороны, вновь аннулируют собственное требование к чистоте и возрождают, с другой, агрессивное использование процесса испражнения. Это приводит к случаям дефекации и мочеиспускания, которые очень часто неправильно воспринимаются со стороны взрослого мира.

4. Окончательное и надежное овладение сфинктером достигается лишь в четвертой фазе. После окончания эдиповой фазы рассматриваемые установки утрачивают зависимость от объектного мира и отношения к нему, достигая уровня нейтрализованного и автономного содержимого "Я" и "Сверх-Я" (Г. Гартман, 1950 г.).

От безответственности к ответственности в управлении собственным телом

Ответственность за собственное тело у ребенка выработается не раньше, чем будет достигнута самостоятельность в питании и овладении процессами испражнения. Как отмечалось выше (А. Фрейд, 1952 г.), ребенок предоставляет "доброй маме" заботиться о его теле, чтобы избежать несчастных случаев и болезней, оставляя себе в этом отношении привилегию на беззаботность, безрассудство и даже безрассудную отвагу. Лишь в отсутствие матери, при ее утрате и в случае недостаточной заботы с ее стороны дети начинают ипохондрически заботиться о своем собственном теле, обращая внимание на свое собственное здоровье и безопасность.

Несмотря на то, что знания наши об этом пути развития недостаточны, мы все-таки можем установить некоторые его стадии:

1. Первой стадией процесса созревания первого месяца жизни можно назвать изменение направления агрессивности изнутри вовне. Поскольку это изменение ограничивает причинение вреда собственному телу посредством царапания, кусания и т. п., оставляя от этой тенденции на более поздний возраст лишь минимальные остатки, оно имеет жизненно важное значение. (Не путайте подобные остаточные состояния с более поздним "обращением агрессивности на собственную личность", имеющим отношение к защите "Я", а не к задержке в развитии.) Наблюдаемый в данном случае шаг в развитии основан, с одной стороны, на выработке защиты, раздражении против боли, а с другой — на материнском заполнении детского тела нарциссическим либидо (Хоффер, 1950 г.). Мы можем сказать, что ребенок начинает ценить и беречь свое тело так же сильно, как ценит и бережет его мать.

2. Последующая стадия развития целиком обусловлена развитием "Я". Она характеризуется ориентацией на внешний мир и принципом реальности — осознанием последствий, причин и воздействия, овладением опасными импульсами. Происходит его объединение с ранее приобретенными принципами с целью уберечь ребенка от таких внешних опасностей, как огонь, вода, падение с высоты и т. п. Но как бы ни были важны эти функции "Я" для предотвращения от несчастных случаев, полагаться на одновременность или однообразность их роста мы не имеем оснований. Если в развитии замедлена та или иная функция, ребенок недопустимо долго остается зависимым от материнской опеки, подвергаясь угрозе.

3. В этой фазе развития самостоятельность не достигается до тех пор, пока дети не осознают основные требования гигиены и медицины, не перестанут сопротивляться им и не начнут сознательно им подчиняться. Несмотря на то, что дети сравнительно рано узнают, что не все съедобно, что переедание имеет неприятные последствия, а тело необходимо содержать в чистоте, но подобные приобретения совершаются скорее благодаря участию оральных и анальных частных побуждений, чем описываемым сейчас линиям развития. То, что имеет в данном случае особое значение, — это, с одной стороны, предусмотрительность, которая служит для предотвращения болезней, а с другой — соблюдение при болезни врачебных предписаний относительно приема лекарств, постельного режима и диеты. Поскольку по поводу своего тела дети не озабочены чувством вины или страхом кастрации, такие установки являются чуждыми для них по своей сути. Они ведут себя так, словно ничто не может их ударить, считают себя вправе устремляться к опасности, предоставляя при этом матерям обеспечение или восстановление своего здоровья и безопасности. Подрастающий ребенок окончательно устраняет таким образом последние остатки первоначального телесного симбиоза с матерью, всего лишь освобождая ее от роли защитницы и слуги своего тела.

Следующие два примера линий развития

Приведенные ниже две линии развития являются лишь примерами. Аналитику, основываясь на знании деталей, нетрудно восстановить целиком дальнейшую последовательность ступеней подобного рода; в не меньшей степени, чем непосредственное наблюдение отдельных примеров развития детей, для этого годится и реконструкция прошлого из анализа взрослых.

От эгоизма к партнерству и становлению в качестве представителя общества

Принято различать следующие фазы в отношениях детей с их старшими товарищами:

1. С самого начала маленький ребенок эгоцентричен, настроен только на самого себя и свои нарциссические интересы. Другие дети не играют в его ограниченном мирке практически никакого значения. Внимание на них обращается лишь как на нарушителей спокойствия и соперников в отношениях с родителями.

2. Маленький ребенок начинает обращать внимание на других детей как на разновидность игрушек. Он обходится с ними как с неживыми предметами, с которыми можно делать что угодно — бросить, приблизить или оттолкнуть в зависимости от настроения.

3. Ребенок начинает относиться к старшим товарищам как к партнерам по игре. Он приветствует их помощь в строительстве, разрушении или планировании игры. Но такое отношение к ним сохраняется исключительно на время игры, ради которой оно, собственно, и возникло.

4. Постепенно партнер по игре превращается в друга. Это говорит о том, что у ребенка появляется способность наделять других детей предметными устремлениями, любить или ненавидеть их, бояться или восхищаться, мериться с ними силой или идентифицироваться, уважать их желания, разделять с ними имущество. Иными словами, у него появляется отношение к ним как к равноправным.

Эта линия развития при вступлении детей в общество позволяет сделать некоторые практические выводы.

Анализ первой и второй фазы показывает, что по своей сущности маленький ребенок в это время асоциален. Это факт, и подобное положение вещей невозможно изменить даже с помощью терпимого отношения со стороны старших детей в семье или любых усилий матери, противостоящих этому. Поэтому в таком возрасте общественная жизнь (ясли, детское учреждение и т. п.) в лучшем случае терпимо переносится ребенком, но не оказывает влияния на его развитие. Лишь с началом третьей фазы ребенок впервые приобретает способность участвовать в жизни братьев и сестер или получать пользу от детского сада. Четвертая фаза обеспечивает дальнейшее продвижение на пути к продолжительной дружбе или вражде, совместной работе со старшими товарищами, давая, таким образом, индивиду возможность стать полноправным членом человеческого общества.

От аутоэротики к игрушке, от игры к работе

1. Первая "игра" грудного ребенка — это поиск удовольствия с помощью рта, пальцев, поверхности кожи, визуальных впечатлений и т. д. Удовольствия ищутся либо на собственном теле (аутоэротика), либо на теле матери (во время или после кормления). Оба тела при этом являются равнозначными.

2. "Переходный объект" (Винникотт, 1953 г.) заменяет собой материнское или собственное тело. Обычно это выступающий в роли первой игрушки, наполняемый нарциссическим и объектным либидо мягкий предмет (пеленка или подушка, покрывало или плюшевый медвежонок).

3. С переходного объекта пристрастие начинает самостоятельно смещаться на всю категорию подобных игрушек. Часто это игрушечные звери, открывающие дальнейшие возможности выражения для детской амбивалентности, которые служат символическими объектами, заполненными либидо и агрессией.

4. Постепенно пристрастие к игрушечным зверям отходит на задний план, сохраняя свое значение в основном лишь в качестве помощников для засыпания вечером в постели, когда переходный объект становится посредником при переходе от активного интереса к внешнему миру ко сну благодаря своему двойственному нарциссическому и направленному на объект заполнению.

Днем место игровых объектов занимают игровые материалы иного рода, выражающие, в первую очередь, не эмоциональные отношения, а деятельность "Я" и связанные с ней фантазии. Виды деятельности, служащие непосредственному или ограниченному по цели (сублимированному) удовлетворению частных побуждений, можно представить приблизительно в такой хронологии:

а) игровой материал, который символизирует отверстия в теле и их функции. Он служит для полного наполнения и полного опорожнения, открывания и закрывания, соединения одного с другим и т. п.;

б) подвижные игрушки, используемые для получения мышечного удовольствия, которые можно таскать за собой, толкать, быстро передвигать и т. п.;

в) как позитивно, так и негативно приспособленные к амбивалентным стремлениям анально-садистической фазы строительные материалы, с помощью которых можно создавать любые виды строений и разрушать их;

г) пригодные для символической передачи мужского и женского поведения игрушки, которые можно использовать самым различным образом:

при индивидуальной игре по ролям;

в виде фаллического сватовства к эдипальному объекту в эксгибиционистских играх;

в эдипальной "семейной" игре в составе детской группы (что, по меньшей мере, в третьей фазе предполагает достижение "путей дружбы").

Во время фаллической фазы выражение мужских стремлений может происходить без непосредственной помощи игрового материала посредством различных видов деятельности "Я" (например занятия гимнастикой и акробатикой), в которых фаллическую потенцию символизируют само детское тело и умелое управление им.

5. Получение удовольствия от самой игры начинает постепенно смещаться на радость от успеха в деятельности. Выражаясь в терминах академической психологии, появляется радость от удовольствия, которое доставляет успешное выполнение задания. Достигается так называемая "деловая зрелость" (Ш. Бюлер, 1945 г.; Л. Данцигер, 1934 г.), которую принято считать предпосылкой для школьной зрелости ребенка.

Сегодня для аналитика пока еще остается открытым вопросом то, насколько это последнее приобретение связано с инстинктивной жизнью ребенка и обусловлено ею. Ответ на него обусловлен некоторыми исходными данными. При этом может играть роль подражание матери и идентификации с ее активностью, а также требования "Сверх-Я", механизм защиты и приспособления в виде преобразования пассивных переживаний в активные действия, достижение цели развития в виде осуществленного желания и т. п.

Успехи, достигнутые при применении методов Монтессори, показали нам на практике, что одно из объектных отношений может уже очень рано доставлять непосредственную радость от достигнутого результата. В детском саду Монтессори на тщательно отобранном материале детям предоставляется возможность пережить большую радость от самостоятельного достижения результатов и решения проблем. Удивительно, но этими возможностями в большом количестве пользуются даже маленькие дети.

Если у ребенка нет возможности пользоваться такими внешними вспомогательными средствами, радость от достижения результата проявляется самостоятельно лишь после истечения эдипова периода на основе идентификаций и интернализаций, до этого оставаясь тесно связанной с объектным миром и похвалой с его стороны за достигнутые положительные результаты.

6. На пути продвижения от игры к работе происходит ряд дальнейших приобретений (перечисленные ниже продвижения в развитии "Я" и овладении побуждениями являются лишь этапами, необходимыми для обретения работоспособности, и не являются определением понятия "работа" в психологическом и социальном значениях):

а) ребенок должен научиться использовать игровой материал позитивным и конструктивным образом ради овладения собственными импульсами, сдерживания и их преобразования, а не проявлять к предложенному материалу неограниченную агрессию и деструкцию (разбрасывание, разрушение, сваливание в кучу и т. д.);

б) он должен научиться не бояться временного неудовольствия или сложностей, возникающих на пути к заветной цели, чтобы доводить до конца заранее поставленную задачу;

в) он должен научиться переходить от принципа удовольствия к принципу реальности, т. е. от непосредственного к ограниченному по цели (сублимированному) удовлетворению побуждений, от сексуализации функций "Я" к нейтрализации инстинктивной энергии. От относительно успешного достижения данных предварительных условий зависит работоспособность индивида в школьном и более зрелом возрасте.

В конце этого ряда развития находятся некоторые другие, сохраняющие значение для формирования личности виды деятельности (дневные фантазии, подвижные игры, спорт, хобби), которые, однако, имеют с ним более слабую связь.

Дневные фантазии хронологически следуют за игрой, а поэтому, в сущности, являются игрой без игрушек. Проявляющиеся у более маленьких детей во всей полноте лишь на осязаемом игровом материале, у детей старшего возраста и подростков, а часто и у взрослых людей импульсы и желания сопровождают реальные переживания, рождаясь в сознательной деятельности фантазии.

Подвижные игры и спорт воплощаются в эдипальной семейной игре внутри детской группы, развиваясь от игры по ролям к символическому и оформившемуся выражению таких жизненно важных действий, как нападение, защита, соревнование и т. п. Участие в них подчинено строгим правилам и поэтому требует от каждого конкретного ребенка довольно высокой приспособленности к внешнему миру, умения пользоваться отказами; на пути от эгоизма к вхождению полноправным членом в человеческое сообщество достигается по меньшей мере третья фаза.

В отличие от игрушек или игрового материала, подвижным играм и занятиям спортом самим необходимо соответствующее оснащение. Многое из этого оснащения высоко ценится своими владельцами, поскольку символизирует собой фаллически-агрессивные атрибуты.

В соревновании незаменимым средством для достижения цели является ловкость, а также само тело индивида и умение владеть им.

Учитывая все вышесказанное, мы можем сделать вывод, что везение или невезение определенного индивида в этой области зависит вовсе не от одного, а от многих факторов. Врожденными являются необходимые предварительные условия; моторная сноровка, согласованность с группой и умение приспосабливаться к ней, достаточное для удовлетворения тщеславия количество свободной агрессии и т. п. приобретаются в развитии. Некоторые из предварительных условий посредством защиты анальной агрессии или фаллически-эдипальной мужественности естественным образом приводят к возможным нарушениям из-за задержек развития той или иной функции.

Хобби находится на полпути между игрой и работой, а поэтому имеет много общего с обеими.

Поскольку хобби служит не строгой жизненной необходимости, а поиску удовольствия, сублимированные удовлетворения, которые при этом преследуются, еще близки эротической или агрессивной инстинктивной цели, а затрачиваемая на них энергия состоит одновременно из сексуализированных и нейтрализированных составляющих.

Но одновременно с этим хобби являются и разновидностью работы, так как в этой деятельности осуществляется заранее намеченный реальный план, который, благодаря преодолению внешних препятствий и сложностей, доводится до своего логического завершения. Первые хобби обычно появляются в латентный период. Они формируются специальными интеллектуальными запросами и начинаются с увлечения коллекционированием, затем распространяются на всевозможные содержания и сферы деятельности, сохраняясь в той или иной форме на всю дальнейшую жизнь в качестве явления, сопутствующего работе.

Гармония и дисгармония между линиями развития

Может показаться, что мы вправе ожидать от "нормального" ребенка прохождения стадий конкретных линий развития нога в ногу с остальными. Выражаясь клинически, это бы означало, что каждая ступень на определенной линии развития достигается одновременно с достижением соответствующей ступени на других линиях. (Подобным примером могло бы стать одновременное проявление константного объектного отношения (третья ступень на пути от инфантильной зависимости к взрослой любовной жизни) с приобретением самостоятельности в еде (третья ступень на линии питания), с испражнением по желанию матери (вторая ступень на пути к воспитанию опрятности), с первым признанием товарища по игре и с появлением конструктивных игр (третья и четвертая ступени соответствующих линий развития)). Мы упорно придерживаемся представлений такого рода, даже когда клинический опыт показывает нам совершенно обратное. На самом деле нельзя отрицать, что множество детей в своем развитии ведут себя иначе, отступая от подобных строгих норм. Конкретные дети могут в некоторых смыслах достичь продвинутых позиций (как, например, в их объектных отношениях и их телесной самостоятельности), но в других областях оставаться на более низких ступенях развития (например в надолго растянувшемся использовании переходных объектов в качестве игрушек или в отношении к старшим товарищам как к вещи). У некоторых детей высоко развит вторичный процесс мышления, языка, игры, работоспособности и общественной жизни, но при этом физически они продолжают вести себя несамостоятельно, как младенцы.

Насколько часто встречаются такие, вызывающие беспокойство у взрослого окружения своими возможными последствиями дисгармонии в развитии, как далеки мы от познания условий их возникновения?

Рассмотрение этого вопроса следует начать с определения того, являются эти дисгармонии врожденными или приобретенными, а исследовать, как и в других областях психоанализа, будем с нахождения наиболее закономерных взаимоотношений между внутренним и внешним миром. При таких условиях мы можем считать, что различные линии развития, при отсутствии врожденных или приобретенных при родах травм, естественным образом присутствуют в конституции ребенка в качестве латентных возможностей. Созревающую готовность относительно фазового развития сексуального влечения и агрессивности привносит с собой "Оно"; со стороны "Я", вероятно, органически присутствуют некоторые тенденции, которые устанавливают организацию психической структуры, хронологическую последовательность образования функций "Я" и механизмов защиты и, возможно, также некоторые количественные различия между генетическими направлениями. Опережение или отставание по отдельным линиям развития следует приписать влиянию внешнего мира. В анализе более старших детей и реконструкцией детства при анализе взрослых такие влияния установить нетрудно. Причина их кроется в личности родителей, их манерах, склонностях, поступках, идеалах и т. п., в семейной атмосфере и традициях, в культурной среде, в которой растет ребенок. Прямое наблюдение за грудными детьми и младенцами позволяет предположить, что существенное влияние на развитие ребенка оказывают индивидуальные пристрастия и антипатии матери. Быстрее всего развивается то, что больше всего нравится матери, и наоборот, процесс развития замедляется там, где она остается равнодушной или скрывает свое одобрение. Возможно, причина этого заключается в исходящих от матери процессах замещения, которые либидизируют определенные действия и таким образом побуждают ребенка повторять их чаще других.

Клинические наблюдения подтверждают данные предположения. Если, основываясь на структуре своей собственной личности, в качестве первого моста связи между собой и ребенком мать использует голос, а не телесный контакт, мы наблюдаем более раннее созревание в вербальном развитии. Если она остается равнодушной к развитию мускулатуры и чувствует себя ближе всего к ребенку, когда он улыбается, то предпочтительным средством проявления внимания и общения со стороны ребенка становится улыбка. Матери, которые при засыпании баюкают ребенка, воздействуют на него таким образом, что вызывают повышенное внимание к музыке в более позднем возрасте, а возможно даже музыкальную "одаренность". Если радость ребенка от двигательной активности не находит созвучия в чувствах матери, они часто замещаются телесной неловкостью, сонливостью и подобными проявлениями малой подвижности.

Открытие того факта, что настроение матери оказывает решающее влияние на развитие ребенка, является одним из самых ранних достижений психоанализа, основополагающим выводом взрослого анализа. Депрессии, которые случаются у матери в первые два года жизни ребенка, создают у малыша латентную предрасположенность к депрессивному заболеванию, часто проявляющуюся лишь в гораздо более позднем возрасте. В подобных случаях ребенок переживает единение с матерью на основе готовности разделить с ней ее эмоциональное состояние, а не на основе ее участия в его развитии.

Таким образом, можно заключить, что решающими для развития ребенка являются присутствующие у всех индивидов уже при первых объектных отношениях наклонности и тенденции, в том числе депрессивные и мазохистские. Отношение же "мать-ребенок" при своем становлении либидизируется и благодаря усиленному замещению в развитии оказывается предпочтительнее всех остальных.

На основе всего вышесказанного мы делаем вывод, что недопустимо вытекающие отсюда дисгармонии между различными линиями развития рассматривать как патологические явления. До тех пор пока различия в темпе развития не становятся чрезмерно большими, они создают лишь знакомые многим из нас вариации в пределах нормы, которые наблюдаются у людей с самого раннего детства.

Ступени развития в качестве направляющих принципов детской практики

Лучше других для роли консультанта подготовлен тот аналитик, который рассматривает поставленные родителями вопросы, основываясь на вышеуказанных рассуждениях. Его заключения больше не базируются на часто обманчивом возрасте ребенка или на его интеллектуальных особенностях, которые неизбежно являются односторонними. Вместо этого отправными пунктами для него являются вышеперечисленные ступени от незрелости к зрелости. Согласно современным представлениям реакция ребенка на рождение следующего малыша, пребывание в больнице, поступление в школу и т. д. полностью зависит от того, созрел ли он для этого события, т. е. достиг ли необходимого уровня развития рассматриваемым линиям. Когда само событие и уровень развития совпадают, ребенок извлекает пользу из произошедшего независимо от его внешней реакции. Если же этого не происходит, то даже с доброжелательной помощью со стороны взрослых невозможно будет преодолеть отвращение, которое будет ощущать ребенок.

Практический пример: поступление в детский сад

Примером оказания такой практической помощи служит аналитически корректное определение момента, когда ребенок в первый раз может покинуть семейный круг, разлучиться с матерью и стать членом детского общества. Для того чтобы сделать это событие для ребенка безболезненным, необходим минимальный уровень на линиях развития, которые мы рассмотрим ниже.

Необходимый уровень на линии развития "от инфантильной зависимости до зрелых объектных отношений взрослого"

В доаналитическое время считалось само собой разумеющимся, что все дети в возрасте 3—6 лет должны быть готовы к поступлению в детский сад, разлучиться с матерью перед его зданием и с первого дня привыкнуть к чужому для него окружению, чужой воспитательнице и чужим старшим товарищам. Тогда считалось несущественным, что новички плачут, грустя по матерям, не хотят или почти не хотят принимать предъявляемых к ним требований. На самом деле, у большинства детей начальные трудности и отчаяние через несколько дней уступают место более или менее удовлетворительному приспособлению. Но для какой-то части детей этот путь прямо противоположен. Для них в первые дни посещения детского сада не возникает проблем и они с радостью проводят время в нем. Но через несколько дней, когда ребенок окончательно поймет и прочувствует эту перемену со всеми ее последствиями, у взрослых появляются совершенно неожиданные трудности с ним вплоть до полного неповиновения с его стороны. Взрослые даже не думают всерьез воспринимать эти рано или поздно проявляющиеся у детей чувства и рассматривают их как нечто неизбежное в обоих случаях.

Однако, согласно нашим сегодняшним представлениям, такие приступы отчаяния проявляются обязательно лишь тогда, когда ребенок поступает в детский сад раньше, чем будет эмоционально подготовлен к этому событию. И определяющее значение в данном случае имеет достигнутая ступень детской любовной жизни, а не хронологический возраст. На первой и второй ступенях этих линий развития разлучение с матерью и привычным домашним очагом невыносимо. Как бы долго они ни длились, ребенок будет по праву протестовать против неуважения его биологически обоснованной зависимости от интимных объектов. Только когда достигается третья ступень, и отношение ребенка к матери в ее присутствии или отсутствии остается неизменным, разлучение с ней переносится легче, новые отношения с другими взрослыми или со старшими товарищами завязываются быстрее. Но даже в этом случае разлучение матери и ребенка должно проходить так, чтобы продолжительность отсутствия матери увеличивалась постепенно. Исходя из этого можно сделать вывод, что детские сады, в которых вначале ребенку предоставляют свободное право выбирать, находиться ли ему вместе с матерью либо только с группой, лучше других.

Необходимый уровень на генетической линии развития "до физической самостоятельности"

В детском саду некоторые новички не в состоянии самостоятельно питаться или использовать туалет для отправления своих естественных надобностей. Дети оправдывают такое свое поведение непривычностью предлагаемых блюд и саноборудования. Однако это всего лишь рационализация, за которой кроется неспособность к самостоятельному действию, соответствующая их развитию. Если на линии развития "до рационального питания" не достигнута по меньшей мере четвертая ступень, а на линии "к опрятности" — хотя бы третья, то совершенно естественно, когда дети оказываются несостоятельными в этом смысле.

Необходимый уровень на генетической линии развития "от эгоизма к партнерству и становлению в качестве представителя общества"

Ребенок, которого слишком рано — на первой или второй ступени соответствующей линии развития — отдают в детский сад, еще не умеет вступать во взаимоотношения с другими детьми и поэтому воспринимается ими лишь как нарушитель спокойствия. Только на третьей ступени он начинает ценить присутствие товарищей по игре, а на четвертой приобретает возможность дружить со старшими товарищами, играть важную, а при соответствующих обстоятельствах и ведущую роль.

Для самого ребенка и для всей группы будет лучше, если дети слишком раннего генетического возраста не будут приниматься в сад, а в случае ошибочного приема — исключаться и записываться в резервную группу.

Необходимый уровень на генетической линии развития "от аутоэротики к игрушке и от игры к работе"

Оптимально поступление в детский сад на четвертой ступени развития данной генетической линии, когда "деятельностям "Я" и связанным с этим фантазиям позволяют проявиться игровые материалы". В итоге к концу срока посещения детского сада в связи с развитием навыков игры ребенок достигает пятой ступени работоспособности и тем самым достигает уровня готовности к школе. В задачу воспитательниц на протяжении этих лет входит организация соответствующих занятий. Если они не удовлетворяют соответствующих подготовке потребностей, ребенку становится скучно, а если опережают его развитие, он способен лишиться даже своих предыдущих достижений.

Поведение в детском саду. Отношения между внутренними инстанциями

Сумеет ли приспособится ребенок к обстановке в детском саду и оправдаются ли возложенные на его поведение ожидания, в конечном итоге зависит от соотношения сил между "Оно" и "Я", а не только от отдельных генетических линий.

В склонном к мечтательности педагогическом мышлении иногда встречаются туманные рассуждения об "идеальном" детсадовском ребенке, который всегда ведет себя спокойно и терпеливо, выражает свои желания исключительно словами, а не добивается их удовлетворения бесцеремонными действиями, постоянно ожидает своей очереди, всегда удовлетворяется причитающейся ему долей и не требует большего, терпит лишения безо всякого возмущения.

Что в реальности таких детей не существует, что ни один ребенок не может отвечать всем этим требованиям, известно каждой опытной воспитательнице. Но она вправе ожидать, что внутри детской группы отдельные дети смогут добиться хотя бы некоторых из этих результатов. Говоря аналитически, это означает, что дети идут по пути овладения своими импульсами и аффектами, а не предаются им без сопротивления. То, что согласно развитию им помогает в этом, имеет двойственную природу. Со стороны "Я" существует прогресс от первичного процесса к вторичному, который включает мышление, здравый смысл и соотнесение желания и его исполнения (Гартман, 1947 г.); то же самое можно сказать о прогрессе от принципа удовольствия к принципу реальности. Однако, возможно, не менее эффективное и биологически обусловленное ослабление натиска инстинктивных потребностей происходит и со стороны "Оно".

Известно воспитательнице и то, что ни один ребенок не может постоянно и при любых обстоятельствах сохранять хорошее поведение и поддерживать уровень своих лучших достижений. Однако даже если подобные периодические спады случаются часто и по самым незначительным причинам, они вполне нормальны и не имеют решающего значения при поступлении в детский сад.

Регрессия в качестве психического фактора нормального развития

Однако описанными выше процессами можно объяснить далеко не все известные из практики нарушения психического развития детей. Дело в том, что, когда задержки по отдельным генетическим линиям и возникающие между линиями временные рассогласования происходят одновременно с возвратными движениями в психике, которые называются регрессиями, ситуация оказывается гораздо сложнее.

Для лучшего понимания процессов развития и их двойственной обусловленности, которая заключается во внутренней предрасположенности и влиянии внешней среды, следует рассматривать процесс органического роста в соответствии с анатомией, физиологией и неврологией. На физическом уровне мы имеем прямую линию от незрелости ребенка к зрелости взрослого, непрерывное и поступательное движение по которой, за исключением случаев тяжелых интеркуррентных заболеваний, является естественным процессом. Лишь изменения, возникающие в старческом возрасте, снова направлены в сторону, обратную поступательному движению.

В психике человека также по заранее намеченному плану, осуществляемому во взаимоотношении с внешней средой, постепенно раскрываются производные инстинктивных побуждений, импульсы и аффекты, интеллектуальные и моральные способности и т. п. Но на этом аналогия исчерпывается, поскольку в физическом развитии прогрессивное движение вперед является единственной принимаемой в расчет силой, а в психическом развитии необходимо также считаться с фиксациями и регрессиями — явлениями, направленными в противоположную сторону. Необходимую информацию о процессе развития можно получить лишь при рассмотрении как прогрессивного, так и регрессивного влияний, а также взаимодействия сил между ними.

Три формы регрессии

3. Фрейд в дополнении 1914 года к "Толкованию сновидений" (1900 г.) различает три формы регрессии: а) топическая регрессия, при которой психическое возбуждение протекает от моторной части психического аппарата обратно к сенсорной и достигает системы восприятия; это процесс, на котором, в отличие от рационального мышления, основывается галлюцинаторное исполнение желаний; б) временная регрессия, при которой происходит процесс возврата к более ранним психическим структурам от более поздних; в) формальная регрессия, когда примитивные методы выражения оттесняют его более зрелые формы. В связи с этим Фрейд утверждает: "Однако все три вида регрессии в основе своей едины и в большинстве случаев встречаются вместе, так как более старшее по времени формально является и более примитивным, находясь ближе к конечной зоне восприятия в топике психической".

Но как бы ни были схожи между собой формы регрессии, проявления их в детской личности весьма различны, что оправдывает отдельное рассмотрение их друг от друга и дальнейшую структуризацию. Для выполнения этих двух заданий лучше перевести топографические рассуждения из "Толкования сновидений" на более поздний язык метапсихологии. Таким образом, только что приведенная цитата имеет следующий смысл: регрессии могут происходить во всех психических инстанциях — в "Оно", "Я" и "Сверх-Я"; распространяются они как на психическое содержание, так и на психические механизмы; временные регрессии имеют отношение к импульсам, целям влечения, объектным представлениям и содержанию фантазий; регрессии топографические и формальные относятся к функциям "Я", вторичным процессам, принципу реальности и т. п.

Регрессии при инстинктивном и либидозном развитии

Временные регрессии, как следует из аналитических работ, являются самыми глубокими и продолжительными, особенно в своем влиянии на инстинктивные и либидные процессы. Своим возвратом к более ранним объектам и инфантильной зависимости они относятся, с одной стороны, к объектному выбору и форме объектных отношений, а с другой стороны, возвратом к прегенитальным фазам с сопутствующими им агрессивными явлениями — к инстинктивной организации во всем ее единстве. Частое появление инстинктивных регрессий мы объясняем свойственным инстинктивному развитию специфическим процессом, у которого с психической стороны нет противоположности: в соответствующей последовательности либидоносных и агрессивных ступеней развития и относящихся к ним объектах ни одна фаза полностью не преодолена. Если основная часть инстинктивной энергии обеспечивает поступательное движение, некоторое ее количество обращено назад, что приводит к замораживанию процесса, создавая так называемые точки фиксации путем замещения пройденных инстинктивных целей и объектов (фиксации на аутоэротике и нарциссизме, на единении с матерью в раннем возрасте, на преэдипальной и эдипальной зависимости, на оральности или оральном каннибализме, на анальном садизме или анальной пассивности, на эгоцентризме, эксгибиционизме и т. п.). Фиксации на этой предварительной ступени возникают в качестве следствия каких-либо травматических переживаний, т. е. из-за чрезмерных запретов или, наоборот, чрезмерного удовлетворения инстинктивных желаний в прегенитальной фазе. И для дальнейших последствий не имеет большого значения, являются ли их результаты осознанными или неосознанными, направленными на "Я" или вытесненными. В любом случае их значение заключается в том, что они способны связывать инстинктивную энергию, задерживать развитие и наносить таким образом вред нормальному протеканию половой и любовной жизни.

Теоретически было доказано и не должно вызывать сомнений наличие тесной связи между точками фиксации и регрессией (3. Фрейд, 1916—17 гг.: "Чем сильнее фиксации на генетическом пути, тем скорее, достигая этих фиксаций функция сдается в виде регрессии под натиском внешних трудностей..."). Точки фиксации из-за присущего им замещения обладают постоянной притягательной силой, что представляет опасность для более поздних инстинктивных функций.

Яркую демонстрацию регрессии сексуальной потребности можно найти в каждой хорошо изученной истории болезни, если только ее клиническое описание отражает все факты, как это принято, полностью. Например, мы можем услышать и прочитать, что, базируясь на своем страхе кастрации, мальчик "деградировал до анальной или оральной фазы" из фазы фаллическо-эдипальной. Такой информации явно недостаточно, потому что нам неизвестно, в какой форме и в каком окружении появилось это возвратное движение. Например, произошедшее может быть возвратом от соперничества с отцом и фантазией обладать матерью вместо него. Тогда, несмотря на возрождение преэдипального значения матери и относящейся к ней анальной или оральной зависимости, все, за исключением этого изменения, остается по-прежнему: мать является константным, а не частным объектом, и по-прежнему с помощью фаллической мастурбации отводятся связанные с отношением к ней сексуальные возбуждения.

Такое описание ("от фаллически-эдипальной к анальной или оральной ступени") регрессии может также означать, что обратный процесс происходит с объектным отношением, при котором задано постоянство наличия объекта и таким образом вновь возрождена "любовь к опорному типу", характерная для более ранней стадии развития. Если происходит подобное, то объект превращается в простое средство для удовлетворения, теряя всякое значение как личность. Такая поверхностность отношений, приводящая к быстрой смене объектов и непостоянству, является понижением значения любовной жизни.

Третье возможное объяснение заключается в том, что описанная регрессия может иметь отношение к отведению сексуального возбуждения. В таком случае фаллическая мастурбация замещается импульсами, которые на пике возбуждения проявляются в виде чувства голода, жажды, позывов к мочеиспусканию или дефекации, исчезая, таким образом, из клинической картины.

Если же вышеприведенное описание имеет отношение ко всем трем возможностям сексуальных регрессий (регрессия цели побуждения, регрессия объектного отношения и процесс отвода) одновременно, то гораздо сложнее будет выглядеть и их полное клиническое описание.

В практике детского анализа эти регрессии различаются сравнительно легко. У одних мальчиков в пиковые моменты проявляются отчетливые эрекции, либо они любым способом стараются подавить их. Другие же в таких случаях выбегают из комнаты, чтобы помочиться или опорожниться. Третьи с жадностью поглощают сладости или настоятельно требуют утоления жажды.

3. Фрейд утверждал (1918 г., "История инфантильного невроза"), что по форме отвода возбуждения можно делать выводы о сексуальной организации ребенка: "Если в качестве показателя сексуального возбуждения наш мальчик продуцирует опорожнение кишечника, то это можно расценивать как показатель его привнесенной сексуальной конституции. Он настраивается пассивно, проявляя, тем самым, склонность к дальнейшей идентификации себя с женщиной, а не с мужчиной".

Регрессии в развитии "Я"

Наш клинико-аналитический опыт создает у нас настолько сильное впечатление от каузальной связи между пунктами фиксации и регрессиями, что мы легко можем попасть под воздействие иллюзии о правомерности такого же объяснения не только для "Оно", но и для "Я" и "Сверх-Я". Но при более детальном рассмотрении становится очевидна неправомочность этого. Сущность фиксации состоит в удержании на однажды пережитом удовлетворении и на его заполнении некоторым количеством энергии. Оба эти процесса не играют никакой роли в построении "Я". Несмотря на некоторое сходство между инстинктивными и личностными регрессиями, все же они подчиняются различным правилам и законам.

Временные регрессии в нормальном развитии "Я"

Выше отмечалось, что возвратные движения присутствуют в достижениях и поведении детей даже в течение одного дня, не вызывая удивления ни у родителей, ни у воспитателей. "Дети делают два шага вперед и один назад", — говорит древняя народная мудрость.

Если пристальнее рассмотреть эту тему, мы убедимся, что избежать случайной регрессии не в состоянии ни одна из областей жизни ребенка — ни такие функции "Я", как овладение двигательной сферой, проверка реальности, синтетическая функция и язык, овладение сжимающими мышцами (сфинктером), вторичные мыслительные процессы и фобическая защита, элементы социального приспособления, ни такие качества "Сверх-Я", как честность, справедливость и др. В отношении каждого из них поведение ребенка ненадежно: способность, которую он освоил к определенному моменту, в следующее мгновение может значительно уменьшиться или полностью исчезнуть.

Следует отметить, что такие регрессивные проявления являются даже более нормальными, чем их отсутствие. Мы не вправе ожидать от ребенка, овладевшего языком взрослых, что он не может вдруг вернуться к бессмысленной речи и детской игре со словами и звуками или что не возникнет никаких возвратов у ребенка, приученного к опрятности. Так как овладение процессами выделения проходит длительный и непрерывный путь, блуждая между успехами и неудачами, продвижениями вперед и неизбежными возвратами, то оно не может и не должно наступать сразу и окончательно. В игре целесообразное использование игрушек и игровых материалов ребенок чередует с бесцельным, разрушающим обращением с ними, а также аутоэротическими занятиями; чистый эгоизм является проявлением возврата в сфере социального приспособления.

Гораздо более удивительны противоположные проявления — внезапные продвижения вперед, неожиданные и, на первый взгляд, ничем не мотивированные. Например, грудные дети могут начать день за днем отказываться от груди и переходить к бутылке либо от бутылки к ложке или чашке, от жидкого питания к твердому. Так же внезапно, как наступили, могут исчезнуть идиосинкразии по отношению к еде. Иногда то же самое происходит с аутоэротическими занятиями, переходными объектами и церемонией засыпания. Наряду с длительным сопротивлением случаются молниеносные успехи и в процессе воспитания опрятности, а злые, агрессивные дети иногда превращаются в стеснительных и нерешительных буквально за одну ночь.

Очень часто подобные изменения радостно приветствуются родителями и воспитателями, которые не подозревают, что имеют дело не с "успехами воспитания", а последствиями страшных переживаний и травмирующих влияний, которые готовят преждевременное завершение одной из фаз детской инстинктивной жизни. Мы уверены, что нормальное детское развитие должно происходить не скачками, а постепенно, шаг за шагом, в постоянном чередовании вперед и снова назад, с прогрессивными и сменяющими их регрессивными процессами.

Функциональные регрессии вторичного процесса в сознательной детской жизни

В аналитической литературе мы встречаем лишь незначительные указания на такие жизненно важные условия развития. Безуспешными оказались мои попытки привлечь внимание к этим "нарушениям вторичного процесса в сознательной жизни ребенка" членов Венского психоаналитического общества. Я попыталась обобщить к тому времени (1930 г.) сведения об обстоятельствах, при которых дети различного возраста с бодрствующим сознанием отходят от вторичных мыслительных процессов и возвращаются назад к процессу первичному:

а) Регрессии подобного рода можно наблюдать во время детского анализа, в котором уменьшению контроля "Я", т. е. понижению деятельности защиты и увеличению фантазии, импульсивного поведения, элементов бессознательных и предсознательных содействует основное аналитическое правило (или то, что соответствует ему применительно к конкретному ребенку). В таких обстоятельствах игра пациента изменяется прямо на наших глазах: логика, рассудительность и чувство действительности отходят на задний план, а их место занимают замещения, повторения и утрирования. То, что начинается в качестве разумной и упорядоченной игры фантазии, распадается на отдельные составные части, которые начинают бессвязно или используя неправильную связь управлять фантазией. Например, пятилетний ребенок играет с так называемым "маленьким миром" и использует фигурки, чтобы в соответствии с действительностью драматическим образом представить семейные распри. Начиная с этого момента, игра постепенно уходит из-под контроля "Я": верх одерживают элементы борьбы и ссоры, разум уступает место абсурду, исчезают различия между людьми и вещами, и в пике игры начинают конфликтовать уже не отец с матерью или родители с детьми, а кухонная плита со шкафами, стол с креслами и т. д. Похожее происходит с детскими рисунками: начинают рисовать военный корабль с двумя пушками на нужном месте, а заканчивают множеством пушек над и под водой — в таком количестве, сколько хватает места на бумаге. (Защита от страха кастрации, которая является в данном случае главным мотивом, в данном примере опущена в пользу описания регрессивной формы.) Орально-агрессивные элементы, которые вначале находят символическое выражение в форме хищных зверей (тигр, крокодил), постепенно утрачивают связь с "Я" и уступают место самым невероятным сочетаниям, подобным на образы из сна.

б) С похожими регрессивными явлениями мы встречаемся и вне анализа в нормальной детской жизни, в первую очередь, перед отходом ко сну, когда кардинально меняется поведение даже у самого послушного и хорошо воспитанного ребенка. Чем больше усталость, тем больше в поведении детей находят отражение все виды хорошего и плохого настроения, они начинают вести себя, словно совсем маленькие дети, — говорят бессмыслицу, на самые незначительные замечания реагируют яростными выпадами или требуют телесных нежностей, о которых в дневное время уже давно не вспоминают. Все увеличивающийся беспорядок с персеверацией (настойчивым повторением) отдельных слов и предложений возникает в мыслительных процессах. Возникают колебания между буйной активностью и подавленностью в эмоциональной жизни. Вряд ли существует возможность представить наблюдателю разложение "Я" более убедительно. Таким образом отдельные функции "Я" подавляют друг друга, пока "Я" не откажется от всякой деятельности и в результате этого не перейдет в состояние сна.

в) Впервые такой возврат от вторичного к первичному процессу я наблюдала в собственные школьные годы, будучи примерной шестнадцатилетней ученицей. Иногда нам составляли такое расписание уроков, в котором утомительные предметы следовали друг за другом без достаточного перерыва. Это приводило к неожиданным последствиям для школьной дисциплины. Девочки, которые еще вчера были в состоянии спокойно и внимательно заниматься на уроках, становились все более неспокойными, и к пятому или шестому уроку даже самые безобидные высказывания профессора начинали вызывать у них нервное хихикание. Наши учителя-мужчины относились к таким действиям с гораздо большим негодованием, чем к поведению "глупых дур" из поговорки. Я понимала тогда, что все мы были переутомлены, но увидеть прямую связь между усталостью и регрессией "Я" была не в состоянии, а поэтому их негодование считала не вполне уместным.

Регрессия "Я" под воздействием внешнего давления. Дальнейшее рассмотрение регрессии "Я"

Эти явления, которые в аналитическом мире еще в 30-е годы мало кто замечал, десятилетием позже стали привлекать к себе самое пристальное внимание. Понятие "темпа регрессии" первым ввел Эрнст Крис, основываясь на своих наблюдениях детей в детском саду. На примерах он показал, что в зависимости от возраста и уровня развития дети лишь определенное время могут поддерживать свои достижения на соответствующей развитию высоте, и чем младше ребенок, тем короче продолжительность периода роста перед очередным спадом. Доказательства правильности этих предположений можно легко найти в повседневной жизни детского сада. Все дети работают на ранних утренних занятиях лучше, чем на более поздних. К концу слишком длинного дня пребывания в детском саду игры теряют свой конструктивный характер, ухудшаются отношения детей друг с другом, начинают хуже переноситься лишения, эмоциональные вспышки и инстинктивное поведение выходят на первый план.

Другими авторами отмечаются обстоятельства, которые чрезвычайно сильно давят на "Я", повреждая тем самым его функцию (конечно, часто появляются также и инстинктивные регрессии, которые либо предшествуют регрессиям "Я", следуют за ними или наступают с ними одновременно). Причину таких обстоятельств необходимо искать в болезни, когда физическая боль, недомогание, лихорадка и другие влияния давят на поведение практически всех детей, имеющее отношение ко сну, приему пищи, опрятности, игре и т. д., вплоть до форм более ранних ступеней развития. Больные дети — это почти во всех смыслах деградирующие дети. И правы те, кто относится к ним не в соответствии с их возрастом, а, в соответствии с их поведением и потребностями, как к маленьким детям (А. Фрейд, 1952 г.). Другие влияния исходят из психической области. Причиной далеко идущих регрессий либидо и "Я", которые можно наблюдать в госпиталях, яслях, больницах и других детских учреждениях, являются травматические переживания, страх и в особенности болезненность разлучения у маленьких детей (А. Фрейд и Д. Берлингам, 1949—1950 гг.; Джон Боулби, 1960 г.; Джеймс Робертсон, 1958 г.; Рене Спитц, 1945—1946 гг.).

При рассмотрении только регрессий "Я", все эти случаи будут сходны в том, что при обратном движении возврат не происходит к точкам фиксации (которые в "Я" отсутствуют), а просто совершается спуск вниз по шкале градации поступательного развития. Таким образом, при регрессии "Я" первыми исчезают достижения, достигнутые последними, что подтверждается клиническим наблюдением (например, потеря речевой способности или дефекация и мочеиспускание в постель у маленьких детей, разлученных с матерью).

Регрессии "Я" на службе защитной деятельности

Утрата со стороны "Я" своих достижений происходит и там, где их связь с собственно регрессивными явлениями не привлекала достаточного внимания до настоящего времени.

Пока идет процесс создания "Я" маленького ребенка, возникает множество неприятностей при формировании его функций. Например, хорошее знание законов внутреннего и внешнего мира находится в противоречии с причинным представлением о чистом стремлении "Я"; устоявшееся господство принципа реальности осложняет процесс быстрого исполнения желаний, приносит неприятности постоянно улучшающаяся работа памяти, поскольку распространяется не только на приятные, но и на неприятные и даже страшные переживания, неминуемо порождает болезненные конфликты синтетическая функция и т. д. Это приводит к страданию подрастающего ребенка от напора неприятных ощущений, и его "Я" при помощи механизмов защиты начинает с ними бороться.

Но такая борьба с внешними неприятными раздражителями мешает полноценному осуществлению функции восприятия. Из-под господства "Я" устраняются целые области психического, поскольку вытеснения и реакционные образования ограничивают права "Я" на сознательное душевное содержание или же сами превращаются в права "Я". Все вместе, эти три механизма ограничивают функцию памяти и тормозят ее развитие. А синтетической функции противоречит проекция, которая изгоняет из внутреннего мира нежелательные элементы, отправляя их во внешний мир.

Таким образом, процесс создания достижений "Я" и их утрата происходят одновременно. Пока созревание, развитие и приспособление стремятся к постоянному совершенствованию и расширению господства "Я", защита от неприятностей действует в противоположном направлении, причем каждое вторжение в функцию "Я" приводит к возникновению конфликта, чувств дискомфорта и страха. Исходя из этого, неудивительно, что и в этой области поступательные и обратные, прогрессивные и регрессивные процессы также чередуются друг с другом либо создают сложную картину клинического смещения, действуя одновременно.

Временные и постоянные регрессии инстинкта и "Я"- регрессии

Исходя из всего вышесказанного, регрессии инстинктивные, "Я" и "Сверх-Я" являются элементами нормального процесса развития, и способность ребенка к приспособлению главным образом обусловлена именно ими. Возможность обратного пути к знакомым формам поведения и способам удовлетворения дает ребенку возможность не поддаваться неприятным текущим событиям (Р. Спитц, 1945—1946 гг.) и удачно пережить их. Отсюда следует, что регрессии служат поддержанию нормального равновесия, содействуя приспособлению к внешнему миру не меньше, чем защите от мира внутреннего.

Но мы не должны забывать и о другой, гораздо менее желательной стороне регрессии: регрессионные процессы действуют непродолжительно и направлены назад спонтанно лишь до тех пор, пока они находятся в пределах нормы. Вполне естественно ожидать, что нарушенные усталостью достижения вновь достигнут своих прежних высот после отдыха и сна, что вызванные болезнью или разлучением регрессии будут продолжаться не многим дольше, чем породившие их причины, и т. д. (Клиническое наблюдение показывает, что каждому конкретному ребенку нужно различное время, чтобы после подобных эксцессов вновь вернуться на прежнюю высоту их уровня развития.) Но слишком часто подобные оптимистичные ожидания не оправдываются. Дело в том, что шоковые переживания, страхи, тяжелые заболевания и разочарования сами являются следствием регрессии в развитии и не появляются спонтанно: инстинктивная энергия остается связанной с целями, которые не соответствуют возрасту ребенка, функции "Я" и "Сверх-Я" остаются пониженными, дальнейшее развитие ребенка оказывается нарушенным. Регрессии перестают быть элементом нормального развития и превращаются в патогенные факторы, если они утрачивают свой временный характер и превращаются в перманентные.

В настоящее время мы находимся в состоянии поиска надежных критериев для отличия временных регрессий от перманентных. Лишь когда такие критерии будут найдены, станет возможным прогнозирование дальнейшего нормального или ненормального развития ребенка. Но пока, несмотря на все наши усилия, существующих знаний недостаточно, чтобы в начале обратных движений оценить, как далеко они пойдут и как долго будут длиться, являются ли они не имеющим никаких последствий преходящим состоянием, или мы имеем дело с фактором дальнейшего патогенного влияния.

Регрессивные процессы и линия развития

С ростом нашего понимания нормальной (и ненормальной) роли регрессии проясняется и механизм происходящих на различных линиях развития процессов. Нам становится понятно, почему при любых обстоятельствах движение по линиям должно быть направлено в обе стороны и почему шаги в обратную сторону оправданы не менее, чем продвижения вперед. Мы не опасаемся периодического ухудшения в поведении детей; привычки сна и питания, относящиеся к более раннему возрасту вновь возникают в более поздние годы детства, например в случаях болезни; даже старшие дети в поисках утешения и защиты возвращаются к примитивнейшим формам преэдипальной связи с матерью, особенно под давлением страха, перед отходом ко сну и т. п. Также нам становится понятно, что критика и осуждение таких явлений со стороны взрослого окружения не приносит пользы здоровому развитию, а преграждает ему путь в прошлое, способствуя появлению у ребенка вытеснений и задержек. В итоге мы приходим к выводу, что негармоничное развитие личности обусловлено тем, что неравномерный прогресс по линиям развития и неравномерно длящиеся регрессии встречаются и не смешивают свое влияние. Неудивительно, что настолько велики индивидуальные различия между людьми, отклонения от прямой линии развития заходят так далеко, и любое определение строгой нормы практически бессмысленно, поскольку постоянные взаимовлияния прогресса и регресса приводят к практически бесчисленным вариациям в рамках нормального развития.

Назад Вперед

Введение в детский психоанализ


Анна Фрейд (1895-1982) - самая младшая дочь известнейшего ученого Зигмунда Фрейда. В ее произведениях обрисованы руководящие начала для применения психоанализа в детском возрасте, показания для проведения его и те приемы, которыми он должен отличаться от психоанализа взрослых пациентов. Для психотерапевтов, психиатров, психологов, педологов, социологов и всех интересующихся проблемами психоанализа.

© PSYCHOL-OK: Психологическая помощь, 2006 - 2024 г. | Политика конфиденциальности | Условия использования материалов сайта | Сотрудничество | Администрация