Психологическая помощь

Психологическая помощь

Запишитесь на индивидуальную онлайн консультацию к психологу.

Библиотека

Читайте статьи, книги по популярной и научной психологии, пройдите тесты.

Блоги психологов

О человеческой душе и отношениях читайте в психологических блогах.

Психологический форум

Получите бесплатную консультацию специалиста на психологическом форуме.

Дэвид Шапиро

Дэвид Шапиро
(David Shapiro)

Невротические стили

Содержание:

Введение

Дэвид Шапиро «Невротические стили» / Пер. с англ. К.В. Айгон — М.: Институт Общегуманитарных Исследований, Серия Современная психология: теория и практика, 2000 г.

ЗАДАТЬ ВОПРОС
ПСИХОЛОГУ

Владимир Каратаев
Психолог, психоаналитик.

Катерина Вяземская
Психолог, гештальт-терапевт, семейный терапевт.

Андрей Фетисов
Психолог, гештальт-терапевт.

Софья Каганович
Психолог-консультант, психодраматерапевт, психодиагност.

Импульсивные стили: варианты

В этой главе мы кратко рассмотрим определенные черты двух специфичных вариантов импульсивного стиля, а именно психопатический характер и пассивный характер. Эти варианты не только важны и интересны, но и представляют собой две его крайности.

Психопатические черты

Психопат во многом представляет собой модель импульсивного стиля. Он постоянно находится в состоянии, в котором другие оказываются только временно. Он действует по прихоти, его цель - немедленное достижение цели, и это единственное, что его интересует. Поведение психопата очень переменчиво, но весьма эффективно для достижения текущих целей. Я постараюсь показать, что определенные психопатические черты (например, отсутствие совести и склонность к уклончивости и обману) соответствуют общим формам импульсивной деятельности и могут считаться особым случаем в рамках общего стиля.

Мораль и совесть

В психоанализе считается, что суперэго возникает, когда врожденные инстинкты ребенка сталкиваются с внешними авторитетами и запретами и в результате происходит интернализация (интропроекция) авторитетов и запретов. Таким образом, за формирование специфической индивидуальной формы суперэго отвечают два источника: первый - специфическое, индивидуальное качество и интенсивность инстинктивного состояния ребенка и второй, основной, - природа доступного для интернализации материала. Например, патология суперэго обычно соотносится с отсутствием, несоответствием или чрезмерной жесткостью родительского авторитета.

К двум основным источникам, определяющим качество суперэго, можно добавить и третий: статус различных функций эго (в особенности существующую модель мышления, преобладающие формы эмоционального восприятия и т. п.), которые могут вовлекаться в процесс трансформации внешнего авторитета во внутренние склонности, восприятие и аффекты. Однако, чтобы мы не считали их источниками появления суперэго, пет сомнений в том, что взрослая форма суперэго, или, точнее, форма компонентов и проявлений суперэго, присутствующих в сознательном субъективном восприятии личности, - форма совести, моральных ценностей и тому подобного, - всегда зависит от модели мышления и восприятия.

Здесь возникает вопрос: какие общие модели мышления и субъективного восприятия необходимы для существования нормальных моральных ценностей и совести? Можно задать и еще один вопрос: возможно ли существование нормальных моральных ценностей и совести в контексте импульсивной модели деятельности? Я постараюсь ответить на эти вопросы, хотя ответы будут краткими и неполными.

С этой целью лучше отделить проблему моральных ценностей от проблемы совести. Сначала давайте рассмотрим природу моральных ценностей - моральных ценностей, выражающихся в интересах или целях. Такие моральные ценности, как справедливость, истина или честность, прежде всего являются крайне абстрактными интересами или целями. Это идеалы. Их цель - соответствие абстрактному принципу, они рассчитаны на долгий срок, и получаемое удовлетворение неосязаемо и часто неполно. В определенном смысле, это не личные ценности, поскольку они более или менее объективно определены и относительно независимы и отдалены от временных предпочтений и интересов личности. Например, справедливые действия могут принести конкретному человеку пользу, а могут - вред. Но если справедливость является важной ценностью, то, даже если она нанесет вред, человек может предпочесть справедливость собственной выгоде. Другими словами, эти ценности и, возможно, идеи могут рассматриваться как высокоразвитые цели или интересы; они отличаются от стремления к немедленному удовлетворению не только содержанием, но и формой.

Таким образом, для существования моральных ценностей требуется определенный уровень эмоционального развития, способность аффективного вовлечения в неосязаемые интересы, относительно далекие от личных потребностей. Кроме того, для их существования необходимо определенное когнитивное развитие - умение видеть перспективу и способность размышлять, - это неотъемлемая часть уважения к принципам. Поэтому неудивительно, что такие моральные ценности, как справедливость, обычно развиваются у детей медленно и постепенно. Трудно себе вообразить, что подобные ценности разовьются в контексте стиля, в котором интересы ограничены немедленным достижением и удовлетворением, а в сознании доминирует то, что относится к личности.

Можно возразить, что моральные ценности не обязательно основаны на уважении к абстрактным принципам и идеям и могут включать в себя более практичные личные интересы. Так, гуманист может возразить, что его интерес к социальной справедливости, - это не только вопрос принципа, но и сочувствие к людям; социолог может сказать, что уважение к закону и социальной регуляции является социальной необходимостью и потенциально защищает каждого; ученый может сказать, что ценит истину, потому что наука без нее невозможна; художник может сказать, что предъявляет к себе высокие требования лишь потому, что любит искусство.

Безусловно, абстрактные моральные ценности, уважение к принципам и идеям обычно существуют в контексте других, квазиморальных ценностей и социальных, идеологических, интеллектуальных или даже эстетических интересов. Но все эти ценности, цели или интересы весьма абстрактны, направлены на перспективу и достаточно удалены от конкретной выгоды, которую человек может получить в ближайшее время. Очень часто эти ценности даже противоречат конкретной выгоде. Иными словами, это высокоразвитые, стабильные и постоянные цели или интересы, для которых требуется относительно высокоразвитая аффективная организация вместе с познанием, без особенных волнений выходящим за пределы данного момента. Эти квазиморальные ценности и интересы почти неотделимы от моральных идеалов и потому едва ли могут появится у импульсивного человека. У него отсутствуют необходимые для этого аффективные и когнитивные структуры.

Наличие совести ни в коем случае не эквивалентно уважению к моральным ценностям. Совесть включает в себя различающее восприятие - "мне следует" или "я должен" (см. Гл.2). "Я должен" всегда подразумевает ссылку на моральный стандарт, иногда в форме общего морального принципа, а иногда - просто в форме конкретного авторитета, уважаемого человека. Для этого нужно посмотреть на себя и свои действия с точки зрения принципа или авторитета, что часто приносит разочарование. Именно этот квазивнешний взгляд на себя мы имеем в виду, говоря о "внутреннем голосе" или "голосе совести".

Таким образом, совесть зависит от способности личности отстраниться от себя и самокритично себя исследовать. Самокритичное изучение черты поведения - а в обсессивно-компульсивном случае изучение всех черт поведения - с точки зрения морального стандарта иногда включает в себя достаточно абстрактные аспекты. Изучаться может не только практическое значение черты поведения (а также мысли или мотива), но и потенциальная моральная важность: что это "значит" для морали, каковы будут последствия и т. п.

Например, пациент решил, что нехорошо посещать проститутку, потому что этот поступок поддерживает институт проституции, который служит злу и несправедливости; конкретные последствия такого действия он не рассматривал.

Даже если самокритичное изучение исходит из более конкретной точки зрения - например, что бы подумал об этом мой отец (учитель,...) - для него требуется отстраненное внимание, фокусируемое на собственных мыслях или поведении, рассматривающее их с особой точки зрения.

Такое отстраненное и самокритичное внимание более всего характерно для обссесивно-компульсивного стиля; такая форма мышления проявляется в совести, в сомнениях и в характерном обсессивном симптоме - в беспокойстве. Но эта форма мышления чужда импульсивному стилю. Я не хочу утверждать, что импульсивные люди никогда не испытывают уколов совести. Я лишь хочу сказать, что, чем более импульсивным является человек, тем более ограничена у него совесть.

Эгоцентрическая когнитивная ориентация и пассивная конкретность познания несовместимы с таким самокритичным изучением. Я попытался показать, что общие ограничения этого стиля мышления, критической самооценки и активного ищущего внимания таковы, что нарушают даже обычное суждение и логическую объективность. При таких условиях не может развиться ни самокритичный "внутренний голос", ни совесть. А может ли мышление, отвергающее даже очевидную логическую значимость ради сиюминутных личных впечатлений, обратить внимание на потенциальную моральную значимость? Иначе говоря, человек, поддающийся искушению что-либо сделать и не задумывающийся над тем, какие последствия будут через два месяца, вряд ли станет рассматривать свое действие с точки зрения абстрактной морали, и не задумается, что значило бы такое поведение для социального устройства, если бы так делал каждый и т. д.

Остается добавить лишь одну деталь. Человек, непривычный и неспособный к самокритичному мышлению, которое является фундаментом совести, лишен и другого фундамента как в действиях, так и в субъективном восприятии действий. У такого человека почти отсутствует субъективное ощущение свободы воли и намерения и крайне сжата фаза подготовки к действию. Дело не только в том, что эта подготовительная фаза (планирование, ожидание и тому подобное) создают важнейшую возможность для деятельности совести. Не менее важно то, что для чувства моральной ответственности требуется чувство ответственности реальной, то есть намерения, свободы воли и свободы выбора. Если человек действует слишком быстро и не успевает почувствовать груз желания, размышления, решения и последующего действия, то исчезает не только время, но и сам материал для деятельности совести.

Это можно увидеть на примере психопатов. К действию, которое у любого другого вызвало бы муки совести, они относятся по принципу "на войне как на войне". "Это ужасно, но никто не виноват - в этих условиях любой поступил бы так же." В этом отношении отсутствует не только совесть, но и ощущение свободы действий, свободы выбора.

Например, во время телевизионного интервью у преступника спросили, почему он зверски застрелил стоявшего рядом охранника. Тот, пожав плечами, ответил, что этот (невооруженный) охранник двинулся ему навстречу, и он выстрелил чисто инстинктивно: так сделал бы любой другой. Он явно не догадывался об объективном существовании множества других возможностей: бегства, угрозы и тому подобного.

Таким образом, совесть и моральные ценности не являются отдельными психологическими элементами, а зависят от множества когнитивных и аффективных функций. Лишь в определенном контексте мораль будет развиваться, процветать и, в свою очередь, влиять на более общие аспекты деятельности. В импульсивном стиле (включая диагностические категории, которые я выделил в предыдущей главе) моральные ценности сравнительно неразвиты и не оказывают существенного влияния, а совесть оказывается поверхностной. Но эту черту выделяют особо, и она стала основной (хоть это и неверно) отличительной чертой импульсивного стиля, более примитивного в аффективном и когнитивном отношении, который мы диагностируем как психопатический характер. Психопат не обязательно отвергает мораль, и уж, конечно, он не отвергает условную мораль принципиально ради других, независимых ценностей. Вернее будет сказать, что мораль ему просто неинтересна. То есть ему неинтересно верить в систему моральных ценностей или принципов, хотя он сознает существование социальной морали и мирится с ней, если ему это выгодно. С точки зрения морали, он - циничный человек; но, с его собственной конкретной и практической точки зрения, он всего лишь поступает в соответствии со здравым смыслом.

Психопатическая неискренность и ложь

Неискренность и ложь - обычные психопатические черты, и они явно связаны с дефицитом моральных ценностей и совести. Здесь есть две возможности. Первая: эти черты просто вытекают из отсутствия совести, чувства ответственности, которое заставляет быть правдивым или искренним; я считаю, что это мнение наиболее распространено. Но есть и другая возможность, и мне она кажется более похожей на истину: отсутствие совести и морали, с одной стороны, и неискренность и ложь, с другой, независимо друг от друга связаны с одними и теми же психопатическими моделями функционирования. Эту точку зрения подтверждают интересные результаты психологических тестов. Психологи обнаружили, что тенденцию к фабрикации можно выявить с помощью проективного теста, несмотря на то, что эти тесты требуют лишь воображения, а не фактов. То есть в этих тестах нет необходимости "говорить правду", нет возможности солгать, и совесть не может быть задействована никак; но при этом возможно идентифицировать определенные формы мышления, характерные для людей, склонных ко лжи и неискренности. Тут возникает вопрос: какие специфические формы мышления характерны для психопатической фабрикации?

Сам по себе факт, что психопаты способны лгать и быть неискренними, не отличает их от остальных людей. И то, что они бывают неискренними чаще других, характеризует их лишь приблизительно, поскольку любой может оказаться в ситуации, где придется лгать и говорить неправду. Но психопата отличает то, что он врет легко и не задумываясь. Он то, что называется "трепло".

Слово "трепло" описывает особую и в некоторых аспектах крайнюю форму импульсивного стиля мышления и поведения. То есть мысль не является результатом обдумывания, это лишь впечатление или мимолетная идея, которая выражается без критического изучения. Он говорит то, "что приходит в голову". И на конкретный вопрос, и на чернильное пятно Роршаха он отвечает что попало, в зависимости от прихоти или обстоятельств данного момента.

Именно из-за этого создается впечатление, что он "на самом деле" не думает то, что говорит, независимо от того, говорит он правду или нет. И, конечно же, через пять минут он не побоиться сказать что-нибудь совершенно противоположное. У него отсутствует объективность, намерение и интерес к логическим связям, которые характерны для обычного человека, даже когда он имеет дело с воображаемыми материалами и отбрасывает привычные стандарты истины. Дело не в том, что у обычного человека есть мораль и совесть, а у психопата их нет; дело в интересе и в автоматической когнитивной тенденции. Болтливость, несамокритичные идеи и мышление психопата сами по себе не являются ложью и неискренностью, но они сужают и замутняют субъективную дистанцию между искренностью и неискренностью и создают основу для неискренности бездумной, характерной для психопата. Болтливость является критической чертой, по которой психолог с помощью проективного теста может выявить склонность ко лжи.

Но хотя болтливость позволяет понять легкость и бездумность такой неискренности, она по-прежнему не объясняет, какова ее цель с точки зрения самого психопата.

Например, пациент-психопат входит в кабинет психолога, где должен пройти тест Роршаха. Он заявляет, что ему очень интересно пройти этот тест и он давно уже интересовался этим тестом. Его поведение явно неискренне, а его утверждение - скорее всего ложь; но что же в действительности заставляет его быть неискренним?

Как правило, ответ очень простой. Весьма вероятно, что его цель - произвести на психолога впечатление, разоружить его или что-нибудь еще в этом роде. Но, безусловно, такие мотивы присутствуют не только у психопатов; при подобных обстоятельствах эта цель очень распространена. Тогда чем же отличаются в этой ситуации точка зрения психопата и его цели? Ответ подсказывает другая черта его познания, характерная для импульсивного стиля.

В интересах и внимании импульсивного человека, как правило, доминирует все, что относится конкретно к этому человеку в данный момент. У психопата это ограничение интересов принимает особую, крайнюю форму. Он постоянно "действует", он стремится к немедленной практической выгоде, и его внимание сосредоточено на тех аспектах ситуации, которые делают его цели достижимыми. Он настолько погружен в возможности и потребности каждой конкретной ситуации, что идея завоевать чье-то доверие, разоружить его или впечатлить становится центральной и доминирующей целью, а не периферийной и случайной. Это не помогает, но оказывает на общение психопата влияние.

В нормальном общении всегда присутствует определенная отстраненность и объективный интерес к содержанию разговора. Например, вопрос: "Когда ты пошел в школу?" - можно задать в самых разных условиях, но предполагается, что в любых условиях мы получим один и тот же ответ (если, конечно, они не какие-то экстраординарные). Разумеется, мы не ожидаем совершенства и не удивляемся, когда невротик пытается, сам того не осознавая, использовать мнимое общение, чтобы произвести впечатление на свою аудиторию. Но мы все же ожидаем, что будет хоть какой-то уровень отстраненного интереса к содержанию общения; фактически отстраненность или объективность настолько неотъемлемы от нормального общения, что очень трудно понять, что будет, если они исчезнут.

У психопата же эгоцентрический интерес к конкретным обстоятельствам общения перевешивает отстраненный интерес к объективному содержанию. Попросту говоря, его больше интересует, какие возможности дает ситуация, а не то, что ему говорят. Он заинтересован (в том числе и сознательно) не в том, что он говорит, а в том, как это работает. И снова мы понимаем, что дело не в морали и совести, а в ограничениях и направлении интереса и внимания.

Эти две тенденции: несамокритичная болтливость, с одной стороны, интерес и осознание, направленные на конкретные, относящиеся к самой личности стороны общения, с другой стороны, - работают вместе и создают бездумную неискренность психопата. Возможно ли, что в этом стиле деятельности мораль и совесть имеются, но не могут проявиться? Скорее всего, мораль и совесть здесь почти не развиты, и ответ на этот вопрос не очень важен. Теперь можно понять, что большая часть "антисоциального" поведения психопатов не просто является следствием дефицита моральных ценностей и совести, но и обусловлена крайними формами различных черт импульсивного стиля: эгоцентричной точкой зрения; отсутствием целей и ценностей, помимо сиюминутных; быстрыми действиями и отсутствием намерения.

Пассивный, "слабый" характер

Я уже указывал причины, по которым крайне пассивные характеры следует считать вариантами импульсивного стиля, и теперь мне хотелось бы подробнее объяснить свою точку зрения. Это объяснение необходимо, поскольку объединение в одну группу пассивных людей, для которых характерно отсутствие активности, и активно ориентированных импульсивных людей с описательной точки зрения может показаться странным. Но на практике, даже исходя из чисто описательной точки зрения, различия становятся не так уж велики, и многие люди, например алкоголики, могут быть одновременно названы и "пассивными", и "импульсивными".

И у тех, и у других явно отсутствуют спланированные, долговременные действия, связанные с чувством намерения. Говоря более конкретно, у них прежде всего наблюдается очень близкое сходство субъективного восприятия действия и мотивации, сходство, которое не отражено обычной описательной терминологией. Характерное пассивное ощущение "слабости" - неспособности противиться искушению; ощущение, что человека соблазнили или подтолкнули к действию; ощущение, что он "не устоял", - здесь везде содержатся одинаковые искажения нормального чувства намерения и частичная или мимолетная мотивация, характеризующая импульсивный стиль в целом. И в пассивном, и в импульсивном характере недостаток намерения формирует ядро защитного отказа от ответственности, особенно в форме так называемой экстернализации ответственности. Более того, и в пассивном, и в импульсивном характере недостаток намерения ассоциируется с "сокращением" интеграционных процессов.

Пассивные характеры можно разделить на две группы: в одной преобладает пассивная импульсивность (неспособность "устоять" перед искушением), в другой доминирует пассивное подчинение (неспособность "устоять" перед давлением). Очевидно, что первая группа связана с общим импульсивным стилем, в то время как вторая, пассивно-подчиненная, является более специфическим вариантом этого стиля и требует дальнейших обсуждений. По сравнению с чисто импульсивными или пассивными характерами, пассивно-подчиненные люди ведут наименее разбросанную жизнь, они не бросаются из стороны в сторону и не плывут бесцельно; они плывут, слегка маневрируя в основном течении. Эти люди находят внешнее давление, которое обретает огромное значение в их субъективном восприятии именно из-за дефицита автономного направления. Внешнее давление выполняет определенные психологические функции, которые обычно выполняют внутренние системы.

Одним таким пациентом был тридцатипятилетний гомосексуалист. Он был очень способным актером, но работал лишь от случая к случаю и, естественно, не мог сделать карьеру. Он считал, что течение его жизни (где он жил, с кем общался, кем работал) было обусловлено различными видами давления и случайными обстоятельствами. Короче говоря, он чувствовал, что всю свою жизнь постоянно "сдавался". Так, он был соблазнен к вступлению в гомосексуальную связь, а затем партнеры принуждали его продолжать гомосексуальную жизнь. Такой-то человек "настаивал", чтобы он переехал туда-то или сделал то-то. На самом деле он вел тихую и (если не считать его гомосексуальности) благопристойную жизнь, но полагал, что это происходит из-за того, что его беспокоит, что могут подумать соседи, босс и другие люди, а не потому, что он хочет вести такую жизнь.

В общем, он считал, что его жизнью управляли внешние обстоятельства и давление; он мог определить, какое обстоятельство или человек ответственны за каждое его действие. Однако, с объективной точки зрения, ни одно из этих обстоятельств не выглядело убедительным. К тому же в событиях его жизни можно было заметить определенную последовательность и цельность и понять, что он принимал решения и что-то все-таки планировал.

Иными словами, пациент преувеличивал степень своей зависимости от случайных внешних обстоятельств; заметно, что все эти обстоятельства были отобраны определенным образом. С другой стороны, несомненно, что внешнее давление влияло на ход его жизни, и он многократно не мог "устоять" перед давлением. Это подтверждает то обстоятельство, что в его жизни до определенной степени отсутствовали цели и активные планы. Как нужно понимать этот процесс?

Нельзя рассматривать активное планирование с точки зрения "все или ничего". Пассивно-подчиненные люди могут планировать, но планируют они очень смутно. У них могут быть и относительно долгосрочные намерения, цели и интересы (более долговременные, чем у типичных импульсивных личностей), но тоже смутные и неопределенные. Такое состояние импрессивного искушения или принуждающего давления вызовет не нормальную отстраненную или заинтересованную реакцию, а резкое действие, мгновенную реакцию, в которой "сокращены" все дальнейшие интеграционные процессы.

В сущности, часто пассивно-подчиненные люди находятся в ожидании внешних обстоятельств: давления или искушения (или, как часто бывало в случае с последним пациентом, соблазнения, в котором объединяются элементы давления и искушения), - и это ускоряет преобразование смутного намерения в действие. Иногда ожидание принимает изощренные и специфические формы, как в случае с одним пациентом, который говорил, что не знает, хочется ли ему играть в карты, но он "вроде хотел бы пойти" туда, где, возможно, его будут уговаривать присоединиться к игре, и прибавлял, что он "всегда может принять решение, когда придет время". Но не только то давление или искушение, которое сталкивается со смутным намерением, кристаллизует его в необдуманное действие пассивно-подчиненного человека. Влияние оказывает даже самое удаленное от смутного намерения давление, поскольку отсутствуют четкие и определенные намерения и цели и критическое, отстраненное отношение. Таким людям очень легко промыть мозги.

Я хотел бы обсудить определенные черты этого процесса и проиллюстрировать его на примере вышеописанного гомосексуального пациента.

Этот пациент думал о вечеринке со смутным предчувствием, что может встретить там нового сексуального партнера. Получилось так, что к нему подошел человек, который не показался ему "особенно" привлекательным. Но, несмотря на это, когда тот человек стал настаивать, пациент, как он говорит, "не устоял". Он рассказал, что в конце концов подумал: "А почему бы и нет? Он не так уж плохо выглядит. И тот (другой человек) действительно очень сильно этого хотел".

Конечно, можно уступить другому, например другу, потому что он тебе нравится и ты неравнодушен к его благополучию и счастью. Такая уступчивость объективно не выглядит и субъективно не ощущается как "неспособность устоять". Такая уступка, возникающая из подлинного согласия с чужой точкой зрения, включает в себя активное суждение, внимание к давлению или просьбе, ясное осознание альтернативных вариантов и, наконец, выбор, намеренное и сознательное действие. Однако этот пациент уступил совсем по-другому. Он, конечно же, не пришел к подлинному соглашению с чужим интересом; он ясно обозначил это своей последней фразой: "И он действительно очень сильно этого хотел". Вместе с тем нельзя сказать, что его действие было вызвано вниманием или интересом к нуждам другого человека. Фактически очень маловероятно, что он проявлял особый интерес к благополучию и счастью этого человека. Его уступка (так же как и уступки подобных людей в целом) основана не на эмпатическом понимании чужих нужд и не на желании доставить удовольствие другим, а на конкретном ощущении силы, с которой преподносятся эти нужды, и на желании немедленно избавиться от давления. Если эмпатический человек хочет удовлетворить друга, ему неважно, выразил ли тот свою просьбу тихо или громко, но для пассивного человека это имеет решающее значение. Так что, когда этот пациент говорит: "Он действительно очень сильно этого хотел", - то в действительности он имеет в виду: "Он очень на этом настаивал".

Когда пассивный человек говорит, объясняя свое действие: "Но он думал, что я так поступлю", - можно с легкостью ответить: "И вы явно считали, что обязаны поступить в соответствии с его мнением". Получив такой ответ, пассивный человек часто с удивлением понимает, что ситуация теперь выглядит совершенно по-новому. В фокус его внимания попадает объективный факт, что у него был выбор. Он не смотрел на внешнее давление (мнение другого человека) отстраненно, он не рассматривал и не оценивал его; он просто почувствовал силу давления.

В результате этого процесса появляется не выбор одного из альтернативных вариантов, а суждение, прерванное неопределенностью альтернативных возможностей; интеграционный процесс не завершается относительно гладким действием, вместо этого происходит психологически незрелая кристаллизация смутного намерения в резкое действие; отсутствует субъективное чувство намерения и желания, его место занимает частичная, неполная мотивация. Короче говоря, это можно назвать импульсивной моделью действия.

Следует добавить, что неспособность пассивного человека "устоять", так же как и "импульс, которому невозможно сопротивляться" у импульсивного человека, нельзя считать всего лишь объективным доказательством того, что эти люди хотели бы что-то изменить, но не могут. Они не просто неспособны что-нибудь изменить; они неспособны захотеть изменений. Таким образом, когда человек ощущает, что не может "устоять", он не чувствует, что его захлестывает внешняя сила, - просто в этот момент он теряет интерес к сопротивлению.

Интересно отметить (как можно было понять из вышеприведенного примера), что мужчины-гомосексуалисты часто характеризуются пассивным или пассивно-импульсивным стилем деятельности, а также когнитивными, аффективными и активными системами, которые он в себя включает. Так, эти люди часто ведут описанный образ жизни: плывут по течению без особых планов, хотя и не бросаются из стороны в сторону. Однако особенно интересно, что этот стиль деятельности может помочь нам понять определенные черты их сексуальности.

Отклонения в гомосексуальной сексуальности вовсе не ограничены выбором объекта или предоминантной эрогенной зоной, хотя именно эти отклонения занимают центральное место в психиатрических исследованиях. Такие люди часто характеризуются гиперчувствительностью и, в определенном смысле, гиперсексуальностью (по сравнению с нормальной сексуальностью). Часто в их жизни доминирует сексуально-чувственная активность - очень частая сексуальная активность, основанная на прихоти, сексуальность, в которой чувственный интерес преобладает над аффективным и выглядит очень неясным, крайне эгоцентрическая сексуальность, которая может не включать в себя дальнейшее общение с партнером. Мне кажется, что такую чувственность нельзя удовлетворительно объяснить ни социальными условиями, ни добавочными фиксациями, включающими в себя специфическое содержание. Скорее всего, именно такая сексуальная активность и восприятие импульса соответствуют общим формам функционирования этого стиля.

В общем, я хочу сказать, что системы аффектов, действий и субъективного восприятия, характеризующие человека, действуют и в его сексуальной жизни. Теперь мы подошли к более общим вопросам, представляющим для нас определенный интерес. Я имею в виду общую проблему связи между инстинктивной ориентацией или содержанием инстинктов и стилем деятельности, а также более специфическую проблему связи между полом (мужским или женским) и формой (или "выбором") невроза.

Назад Вперед

Невротические стили


Эта книга может заинтересовать всех, кто не утратил ин­тереса к клинической психологии. Содержание включает в себя и элементы психоанализа, и определенные черты ког­нитивной психологии, и самые важные аспекты психологии личности. Сегодня в разных сферах человеческой жизни и деятель­ности па первый план выходят вопросы, связанные с адап­тацией человека к быстро меняющимся условиям окружаю­щей действительности и с предсказуемостью его поведения в ситуациях, требующих принятия быстрого и правильного решения.

© PSYCHOL-OK: Психологическая помощь, 2006 - 2024 г. | Политика конфиденциальности | Условия использования материалов сайта | Сотрудничество | Администрация