Психологическая помощь

Психологическая помощь

Запишитесь на индивидуальную онлайн консультацию к психологу.

Библиотека

Читайте статьи, книги по популярной и научной психологии, пройдите тесты.

Блоги психологов

О человеческой душе и отношениях читайте в психологических блогах.

Психологический форум

Получите бесплатную консультацию специалиста на психологическом форуме.

Шандор Ференци

Шандор Ференци
(Sandor Ferenczi)

Тело и подсознание. Снятие запретов с сексуальности

Содержание:

1. Шандор Ференци (П. С. Гуревич)

Часть 1

2. Технические трудности анализа истерии (1919)

3. Феномен "материализации" истерии (1919)

4. Попытка объяснения некоторых признаков (стигматов) истерии (1919)

5. Психоанализ случая истерической ипохондрии (1919)

6. Символика моста (1921)

7. Разработка "активной техники" психоанализа (1921)

8. Георг Гроддек: "Поиск души" (1921)

9. К психоанализу паралитического нарушения психики (1922)

10. Символика моста и легенда о Дон Жуане (1922)

11. Психе (душа) как сдерживающий фактор (1922)

12. "Массовая психология и эго-анализ" по Фрейду (1922)

13. Социальные элементы психоанализа (1922)

14. Опыт и примеры аналитической практики (1923)

15. Сон об "ученом новорожденном" (1923)

16. О форсированных фантазиях (1924)

17. К психоанализу сексуальных привычек (1925)

18. Критика активной техники психоанализа (1926)

19. Приветствие к 70-летию Зигмунда Фрейда (1926)

20. Проблема утверждения деструктивного отвращения (ненависти) (1926)

21. Нежданный ребенок и его стремление к смерти (1929)

22. Приспособление семьи к ребенку (1928)

23. Проблема завершения анализа (1928)

24. Эластичность техники психоанализа (1928)

25. Принцип релаксации и неокатарсис (1930)

26. Психоанализ детей применительно к взрослым (1931)

27. Влияние Фрейда на медицину (1933)

28. Речевые противоречия в разговоре взрослого с ребенком (1933)

Часть 2

29. Опыт на основе теории гениталий (1924)

30. Онтогенетика

31. Филогенетика

32. Приложение и тенденции

Ференци Ш. "Тело и подсознание. Снятие запретов с сексуальности". Под ред. П. С. Гуревича. Пер. с нем. Д.Г. Копелянский, Л. Сувойчик. М.: Nota Bene, 2003

9. К психоанализу паралитического нарушения психики.
Вопросы теории
(1922)

Посредством психоанализа возможен подход к проблеме паралитического нарушения психики с различных позиций. Полагаю, что наиболее верной исходной позицией можно считать связь между телесными заболеваниями и состоянием психики. Все, чему в этом отношении учит описательная психиатрия, можно свести к тривиальному афоризму: «в здоровом теле здоровый дух», т.е. есть такие нарушения психики, которые являются непосредственным следствием телесных заболеваний и повреждений. Но как реализуется эта зависимость, дофрейдова психиатрия не могла объяснить, да и психоанализ начал заниматься этой проблемой только после открытия нарциссизма (Фрейд, 1914).

Одним из мотивов, побудивших Фрейда рассматривать нарциссизм, т.е. либидозное отношение к собственному Я, не в виде страстной перверсии, а как общечеловеческое качество, являлось психиатрическое состояние людей в период телесной инвалидности. (Достойную оценку мотива заболевания Фрейд дал, сославшись на устное заявление автора этого эссе). Больной человек теряет интерес к объектам окружающего мира, обращая любовь на самого себя. Заболевший орган поглощает все внимание больного. Он становится «нарциссическим», т.е. отбрасывается болезнью на уровень детского восприятия жизни. Развивая эту мысль, автор раздела описывал картину заболевания при патоневрозе (т.е. при специальном нарциссическом неврозе, последствием которого может быть заболевание или повреждение жизненно важных органов, особенно эрогенных зон). Главный вывод из теории образования патоневрозов состоит в том, что не только в Я в целом, но и самом больном органе (или в его психическом представителе) может накапливаться либидо, выполняющее определенные функции в органической регенерации и лечении. Наше предположение было подтверждено наблюдениями травматических неврозов во время войны (см. сб. «К психоанализу военных неврозов», статьи Фрейда, Ференци, Абрахама, Зиммеля, Джонса). Было установлено, что контузия с одновременным тяжелым ранением почти не вызывает травматического невроза, в то время как травма без повреждения тела ведет к неврозу. Этот кажущийся парадокс объясним, если предположить, что мобилизованные травмой нарциссические либидо, определяемые психоанализом как причины травматических неврозов, при одновременном ранении «патоневротически» привязаны к поврежденному органу и, следовательно, не свободны и лишены неврозогенного действия. Наконец известно, что ранение и заболевание эрогенных зон может вызвать тяжелые психотические болезни. Об этом же свидетельствует наблюдение Фрейда, который полагает, что тяжелые нарциссические психозы чисто психогенной природы, например, меланхолии, неожиданно излечиваются вследствие одновременного органического заболевания, связывающего излишнее либидо.

Приведенные факты, казалось бы, далекие от нашей темы, помогают понять наше предположение, что, возможно, часть симптомов паралитического нарушения психики представляет собой симптомы церебрального патоневроза, будучи невротической реакцией на повреждение мозга или его функций. Конечно, никто не думает, что можно недооценивать важнейшее значение чисто физических симптомов паралича или пареза в моторной и сенсорной областях, а также что ряд нарушений психических функций является следствием органических процессов. Важно подчеркнуть, что значительной части психических симптомов соответствует овладение массы либидо, мобилизованной церебральным воспалением.

Человек, не знакомый с новейшей литературой по психоанализу, вероятно, удивленно спросит, что общего между заболеванием мозга и либидо? Ведь мозг не «эрогенная зона», повреждение которой может провоцировать патоневроз. Нетрудно опровергнуть это возражение. Во-первых, в полном соответствии с «теорией сексуальности», нет ни одного органа, чье возбуждение или сотрясение не вызвало бы совозбуждения сексуальности. Далее: есть веские основания для утверждения, что именно мозг и его функции особенно охотно воспринимают нарциссическо-либидозное замещение. Известно, что периферийные эрогенные зоны в ходе развития отказываются от большей части самоудовлетворения в пользу ведущей (генитальной) зоны, становящейся приматом по отношению к другим; также и мозг в ходе развития становится центральным органом для функций Я. (По мнению Шопенгауэра, интеллект и его орган — мозг является противоположным полюсом относительно сексуальности и ее органа.) Я отметил в статье «Феномен материализации истерии», что важнейшим результатом органического развития было разделение труда между особыми системами — аппаратом психики, с одной стороны, и органами для выведения из организма масс сексуального возбуждения — с другой, и что гениталии становятся центральным органом эротизма. В то время, как гениталии, будучи исполнительным органом, носят откровенно сексуальный характер, нарциссически-либидозный оттенок, сопровождающий все высшие психические акты, может быть опознан только по определенным психопатологическим процессам. Мы полагаем, что металюэтическая аффекция мозга провоцирует не только «явления прорыва», но также в зависимости от вида травмы нарушение равновесия нарциссического либидо, что выражается в симптомах паралитического нарушения психики. Это предположение заслуживает некоторого доверия только в том случае, если оно ведет к пониманию отдельных симптомов паралича и общего хода болезни. Но типичные фазы паралича должны быть в связи с этим подвергнуты новой проверке. А в целом мы можем придерживаться схемы Байля, разработанной сто лет назад, согласно которой паралич проходит фазы начальной депрессии, маниакального возбуждения, параноического бреда и временного помешательства.

Часто паралич начинается с симптомов, принимаемых за «неврастению», общее впечатление о которых складывается из признаков снижения физической и психической активности. Вероятно, это единственная фаза, проявляющаяся исключительно в нервных срывах, на которые часто не обращают внимания. Лишь позднее обращаются к помощи врача в связи с тем, что такие срывы компенсируются подавленным состоянием. Из многочисленных симптомов во время «неврастенического» периода особенно показательно снижение генитального либидо и потенции. По опыту других заболеваний, особенно травматических неврозов, мы можем уверенно считать это признаками отхода либидозного интереса от объектов сексуальности. Кроме того, этот признак заболевания подготавливает нас к тому, что отобранная от объектов масса либидо найдет применение в какой-то иной позиции. Мнение о чисто анатомическом происхождении импотенции, например, в связи с процессами дегенерации нервных центров эрекции и эякуляции, позднее опровергаются появлением экзальтации и ремиссии, при которых возможно возвращение юношеской силы потенции у мужчин и женщин. Говоря о приведенной выше возможности иного направления либидо, подтвердим это опытом, что при сильных формах паралича сразу после начальной фазы часто имеют место необычные ипохондрические комплексы. Пациенты жалуются на ощущение камня в желудке, на то, что голова кажется пустой, что обгрызен член и т.д. Согласно Фрейду, такие явления при ипохондрии объясняются нарциссическим неврозом и болезненным накоплением нарциссического либидо в органах тела. Добавим, что ипохондрии бывают не только у лиц с анатомически неповрежденными органами (что характерно для обычной невротической ипохондрии), но и у людей с повреждениями тела и заболеваниями, когда мобилизованная «против захвата» органического процесса масса либидо превышает требуемую для излечения величину и требует психического регулирования. Это характерно для патоневрозов; вспышка ипохондрического синдрома при депрессивном параличе является возможным аргументом в пользу признания патоневротической основы паралитического нарушения психики. Неврастеническо-ипохондрическая начальная стадия паралича остается во многих случаях латентной, и больные (что подчеркивает Холлош) пребывают в эйфорическом состоянии, у них повышается деловитость, останавливается потенция. Однако эйфория, повышенный интерес к окружающему миру, в том числе обязательно к объектам сексуальности являются попыткой компенсации нарциссически-ипохондрического отступления. На самом деле основной ипохондрический лейтмотив временами убедительно пробивается сквозь усиление телесных функций, так что несложно разоблачить эйфорию как «ипохондрию с начально позитивными признаками».

Симптомы обеих предфаз, которые не во всех случаях достигают четко определяемого развития, проявляют себя главным образом в органико-физиологической области, отвлекая реакцию психики от чрезмерных похотливых возбуждений, а удавшуюся эйфорическую сверхкомпенсацию патоневротической ипохондрии сопровождая чувством похоти. Эти две предфазы паралитического актуального психоза необходимо изолировать от психической надстройки, проявляющей себя преимущественно в сфере психики. Паралитический актуальный психоз состоит из симптомов, частично связанных с высвобождением либидо, частично с провоцируемым органикой патоневротическим нарциссическим повышением либидо. Эйфорическое состояние обычно длится недолго. При первых симптомах телесно-психической недостаточности, когда становятся очевидными ослабление способностей, разного рода нарушения организма (заикание, парез сфинктера и пр.), а также упадок интеллектуальной деятельности, резко усиливаются паралитическая меланхолия с бессонницей, склонность к самоубийству, нежелание принимать пищу и потеря веса, отличающиеся от психогенной меланхолии иногда только наличием неизлечимых болезней мозга. (Не вижу оснований для того, чтобы не распространять на паралитическую меланхолию действия впервые разработанной Фрейдом психоаналитической теории, поясняющей механизм психогенной меланхолии.)

По теории Фрейда, психогенная меланхолия есть нарциссический психоз. Симптомы того и другого являются психическим выражением серьезного ранения и обеднением либидо, которые Я больного полностью идентифицирует с потерей или обесцениванием идеала. Печаль является неосознанной скорбью по этим лишениям, а за склонностью к самоубийству скрываются импульсы к убийству бывшего объекта любви или идентифицируемой с этим части собственного Я. Другие симптомы объясняются регрессией либидо на уровень архаической организации (оральная эротика и садизм). Фрейд оставляет открытым вопрос, отражают ли симптомы только «меланхолию идентификации» или возникают также вследствие непосредственного повреждения Я.

Я пришел к выводу, что при паралитической меланхолии речь идет о психозе вследствие непосредственного повреждения Я, симптомами которого являются опечаленность, самоупреки и склонность к самоуничтожению или к уничтожению части самого себя, которая вследствие болезни мозга лишилась прежней способности к действиям, что тяжело потрясло самочувствие и самооценку больного. Паралитический меланхолик скорбит о потере идеального Я, исполненного прежде различными способностями.

Пока явления потери затрагивают только отдельные периферийные органы, паралитик может ссылаться на отдельные явления патоневротической ипохондрии или на реактивную эйфорию. Но когда процесс деструкции охватывает особо ценные действия Я, интеллекта, морали и эстетики, то самовосприятие такого распада должно вызвать ощущение потери всей суммы либидо, что, как уже отмечено, связано с ослаблением безупречности высших духовных функций. Удержанная масса либидо может еще обеспечивать защиту Я от заболевания; таким образом, даже покалеченное тело, утрата конечностей и органов чувств не обязательно приводят к неврозам. Пока либидо насыщается духовными ценностями, любой телесный недостаток воспринимается философски, с юмором или цинизмом, иногда превозмогается гордостью, упрямством, надменностью и высокомерием. Каким же образом удерживается либидо, если оно не находит удовлетворения в деятельности пришедшего в негодность организма и наконец вытесняется из последнего убежища — самоуважения и высшей оценки духовного Я? Такова проблема бедняги паралитика, с которой он должен бороться в фазе меланхолии. Некоторые «микроманьяки»-паралитики мучаются с названной проблемой всю жизнь, однако большая часть больных «умело» от нее избавляется средствами и механизмами маниакального величия или (что реже) галлюцинаторного психоза желаний. Приведенные наблюдения показывают, что больные, как правило, заняты этой «защитой» в состоянии маниакальных галлюцинаций; не случайно тогда их помешают в психиатрические больницы.

Если «актуально-психотическая» и депрессивно-меланхолическая фазы часто бывают латентными и быстро проходящими, что окружающие могут считать «колебаниями настроений», то бурные длительные симптомы паралитической мании величия не оставляют сомнений в тяжести душевного заболевания. Одним словом, при психоаналитическом толковании маниакальных симптомов паралича мы следуем Фрейдовой теории психогенной мании. Согласно этой теории, мания означает победу над меланхолической печалью, что достигается растворением измененного (следовательно, печально обесцененного) идеала Я в нарциссическом Я (см. об этом эссе Фрейда «Печаль и меланхолия», а также работу «Массовая психология и анализ»).

При психогенной мании этот процесс понятен. Пациент, идентифицирующий себя с чужим объектом (личностью), при утрате интереса к нему и устранении печали об этой потере освобождает путь для развития мании. Тогда ненарушенное требованиями идеала нарциссическое Я снова ощутит себя счастливым. Что же происходит при паралитической меланхолии? Можно ли освободиться от интегрирующих частей собственного Я, если они обесцениваются болезнью? Приведенный выше факт, что при некоторых кататониях происходит «секвестрация» тела из интегрированного Я, позволяет ожидать углубления этого процесса, затрагивающего также и духовное Я. Согласно нашей концепции, это имеет место при параличе вследствие регрессии к ранним этапам развития Я.

В связи с этим неизбежна попытка психоаналитика кратко восстановить процесс развития Я. Человек, появляющийся на свет наделенный безусловным всевластием, вправе ожидать этого в силу свободных от желаний месяцев пребывания в материнском чреве. Уход за новорожденным обеспечивает ему видимость всевластия даже тогда, когда окружающий мир вынуждает его выполнять некоторые незначительные условия. Так начинается развитие этапов галлюцинаторного всевластия, а позднее всевластия с помощью магической жестикуляции. Лишь затем начинает господствовать «принцип реальности», когда действительность заставляет признать ограничения собственных желаний (см. «Этапы развития чувства реальности»). Приспособление к нормам культуры требует также, в большей мере, чем вынужденное признание реальности, отказа от нарциссического самоутверждения. Окружающий мир принуждает взрослеющего человека не только логически, но и внимательно, мудро, а также с нравственных и эстетических позиций оценивать и воспринимать его, более того, создает ситуации, требующие от него жертвенности и героизма. В целом это развитие от самого примитивного нарциссизма до требуемого обществом (по крайней мере теоретически) совершенства происходит не полностью спонтанно, а при постоянном направлении с помощью воспитания. Если мы рассмотрим идеи Фрейда (см. «К появлению нарциссизма» и «Массовая психология и анализ «Я») на весь процесс развития, то установим, что воспитание детей и юношества есть продолжительный ряд идентификаций с воспитателями, принимаемых за идеал. В ходе развития Я их запреты и ограничения занимают все большее пространство; они, по Фрейду, являются «ядром Я», заявляющем о себе как субъекте, объектом же критики оказываются остатки нарциссического Я; критика своего Я осуществляется совестью, цензурой, самоанализом. Каждое новое достижение означает приближение к некоему идеалу и обеспечивает наряду с практической пользой также и нарциссическое удовлетворение, повышение чувства собственной полезности и стремление к реализации еще не выполненных требований идеала, что увеличивает значимость Я.

Разумеется, обращенное к объектам либидо тоже должно претерпевать некоторые не столь строгие ограничения. Например, приучать отказываться от грубых нарушений сексуальной морали (инцест, ряд извращений). Любовь к объекту должна быть также «достойна Я», подчиняясь принципу полезности и нарциссическому самоуважению. Если вследствие паралитического заболевания мозга нарушаются существенные завоевания процесса развития, о чем сообщает самонаблюдение, то «ядро Я» реагирует на такую потерю своей ценности симптомами паралитической меланхолии. Если же боль становится невыносимой, что бывает чаще всего, то перед нарциссизмом открывается путь реградации к тем периодам развития, которые когда-то, несмотря на примитивизм, соответствовали значению Я. Если больной теряет интерес к идеалам, воспитанным в нем культурой, регрессивно оживляются воспоминания о примитивно-нарциссических видах деятельности и удовлетворения. Нарциссизм снова оказывается в надежном укрытии, и ему не угрожает падение его сомнительной ценности. При дальнейшем углублении паралитического процесса, как бы грызущего кору древа жизни, ограничивая больного все более примитивными функциями, нарциссическое либидо регрессирует к тому же примитивизму. Это удается либидо, поскольку оживляется юношеское и инфантильное прошлое, когда человек, несмотря на свою беспомощность, чувствовал себя самоудовлетворенным и даже всесильным.

Мания величия как фаза паралича представляет собой постепенную регрессию нарциссического либидо в направлении уже преодоленных этапов развития Я. Так называемый прогрессирующий паралич с позиций психоанализа является регрессивным. Итак, имеет место последовательное оживление юношеских и инфантильных видов проверки реальности и самокритики, движение к самым наивным формам фантазии о всевластии с рудиментами здоровой личности что, по Фрейду, характерно также при шизофренической мании величия. Во время интервалов, когда развивается депрессия, разрушение самовоспитания становится частично осознаваемым. Представленная схема механизма возникновения паралитического психоза проявляется наиболее ярко в циклично развивающихся фазах заболевания, когда глубокие меланхолические депрессии, провоцируемые психически развивающимся процессом разрушения, сменяются состояниями маниакально счастливого самочувствия, т.е. периодами удачного самолечения. Депрессия —«крушение мира», констатируемая «ядром Я» при обесценивании «общего Я», а маниакально экзальтированное «возрождение» — результат регрессии Я к примитивным ситуациям, позволяющим преодолеть упадок либидо и вернуть утерянное самодовольство.

Итак, снова подтвердился прогноз Фрейда о том, что анализ психозов позволит обнаружить похожие механизмы конфликтов и вытеснения в области психологии Я при неврозах переноса. Утрата элементов или повреждения Я, которые в маниакальной фазе недейственны, полностью аналогичны невротическому вытеснению и бессознательному отказу либидо со стороны объекта. Это может случиться в результате «рекомпенсации» или возвращения к прежнему счастью своего детства взамен утерянного счастья осознавать полноценное Я в окружающем мире.

При рассмотрении с этой позиции становятся более понятными симптомы паралитической мании величия. Понятно также, почему больной с нарушенной психикой чувствует себя не только совершенно здоровым, но, кроме того, изобретает панацею против всех болезней и обещает людям вечную жизнь; ведь на том психическом уровне, к которому деградировало его Я, для этого достаточно бубнить магические слова или делать магические пассы. Состояние галлюцинаторной или иллюзионерской регрессии позволяет больному, даже имея один зуб, чувствовать, будто его рот наполнен целыми рядами великолепных зубов; или несмотря на очевидную импотенцию хвастаться, что он чуть ли не создатель всех людей. Для этого утверждения ему достаточно всего лишь обратиться к экстрагенитальным сексуальным комплексам своего детства. Колоссальная потеря духовного богатства не причиняет ему болезненных страданий; ведь ему удалось найти возмещение, обратившись к архаичным, оральным и анальным видам удовлетворения (тяга к обжорству, обмазыванию экскрементами). Если галлюцинаторная магия не поможет осознанию распада индивидуальности, то он просто станет проецировать все неприятности на своего «сотоварища» и утверждать, что «тот» (а это его собственное больное тело) является больным Христом, а сам он — царь иудеев. Так, по наблюдению Холлоша, в среде больных появляются последовательно граф, принц, король, бог. Каждая реальная утрата компенсируется повышением титула.

Характерным симптомом паралитика является увеличение веса его тела. Гроддек полагает, что сильное влияние на психику питания человека можно объяснить посредством психоанализа как телесное «увеличение Я», т.е. нарциссизмом (ср. с известным выражением: «он надувается от гордости»).

Иногда больные еще сохраняют способность более или менее точно называть цифры проведенных в больнице лет, исходя при этом из своего возраста. Однако на вопрос: сколько вам лет — будучи уверенным, что самооценка его Я важнее любой математики — решительно назовет возраст до болезни. Злые года с начала заболевания будут просто вычеркнуты. Это напоминает ребенка из чудесного стихотворения Вордсворта, который все время твердил: «Нас семеро!», хотя его братишки и сестренки покоились на церковном кладбище.

Одновременно с распадом личности поочередно возрождаются все преодоленные этапы эротики и организации либидо: склонность к инцесту, гомосексуализму, эксгибиционизму, страсть к подглядыванию, садомазохизм и т.д. Похоже, будто весь процесс развития, обусловивший «двуполюсное разделение» инстинктов между мозгом и гениталиями, постепенно начал обратное движение, и очищенное воспитанием Я снова переполняется эротикой. С увеличением темпа распада больной все больше становится всевластным.

Указанную выше аналогию психогенной маниакальной меланхолии с паралитической следует углубить с учетом вводных слов Фрейда в труде «Массовая психология», а именно: «В душевной жизни отдельной личности регулярно проявляется другая как пример, объект, помощник или противник, вследствие чего индивидуальная психология изначально и одновременно является социальной психологией в широком, но вполне правомерном смысле».

В психогенной меланхолии симптом печали связан с потерей «идеала Я», служащего примером, появляется также мотив ненависти к зарождающейся идентификации. Паралитический процесс, напротив, разрушает ряд удачно завершенных идентификаций, сумма которых означает, что «идеал Я» достигнут. Эти идентификации и идеалы, равно как прежние ступени развития и проявляющиеся иногда при психозах галлюцинации, персонификации и т.д., необходимо распознавать в качестве сравнительно независимых комплексов, которые во время сновидений или приступов психоза могут обрести самостоятельность. Во всяком случае при параличе допустимо сравнение развивающегося процесса атрофии функции с механизмом проекции и, как противоположность, «интроекции идеала», рассматриваемой в свете анализа как развитие Я.

Даже последняя фаза паралича, т.е. полный идиотизм, не является непосредственным следствием разрушения нервной ткани; душа паралитика до его последнего вздоха будет стремиться к сохранности самооценки Я и поддерживать атрофирование боли до «потери сознания», обращаясь к регрессии инфантильности. Задачей психоаналитической теории является установление различных видов процесса паралича. Основные типы следующие: меланхолический (микроманиакальный), маниакальный (мегаломаниакальный), простой идиотизм. Психоанализ устанавливает причину патогенеза неврозов в виде уравнения, факторы которого — конституция человека и травматизм. Для паралича это правило без исключений. Но от названных двух факторов зависит, кроме установления причин, также определение вида невроза, под укрытие которого стремится бежать душа. Такова область, в которую ограниченно включается неоднократно отмеченный литературой эндогенный момент паралича. Для развития патологического процесса небезразличен вид реакции психики на состояние мозга, на то, как индивидуально сформированы конституция Я и либидо и где слабые и сильные точки их «фиксации». Мы можем изначально утверждать, что у человека нарциссического типа паралич будет иметь иную окраску, а психоз — иное развитие, чем у человека, ориентированного на перенос, а также что при регрессии к орально-эротическим и садистически-анально-эротическим явлениям господствуют иные симптомы, чем при полностью развитом примате генитальной зоны. Для анализа вида и интенсивности патоневротической и психотической реакции необходимо знание прошлого — стадии развития Я у больного, уровень культуры и образованности, достигнутые идеалы. Задача последующего исследования включает установление взаимодействия особенностей Я и характера сексуальности на симптоматику паралича.

Однако уже на раннем этапе можно прийти к некоторым заключениям относительно связи между травмой и видом психотического симптома. Это еще не означает полного определения патолого-анатомического состояния, хотя, несомненно, нам станут понятны временные и топические моменты заболевания. Неожиданная смерть вызывает интенсивную печаль, а разочарование в нарциссически любимом объекте — глубокую меланхолию. Точно так же сильная патоневротическая реакция вызовет в аппарате психики компенсационную деятельность, проявляющуюся в незаметно начинающейся и постепенно прогрессирующей болезни мозга. В последнем случае возможен простой идиотизм, среди причин которого не исключен момент травматизма, ведущий к мобилизации больших количеств нарциссического либидо и возможное провоцирование паралитической меланхолии и маниакальности.

Активность меланхолической реакции на заболевание мозга и ответная маниакальная реакция должны быть, в соответствии с изложенным,

исследованы во взаимосвязи со степенью разницы напряжения между ядром Я и нарциссическим Я. Если ядро достается сравнительно не затронутым (в том числе его функции, самооценка, совесть и т.д.), то колоссальный упадок различных телесных и духовных функций обязательно повлечет за собой психические реакции; если же в процессе общего распада психики также исчезнет «критика Я», то вероятно, что заболевание примет характер простого идиотизма. Однако бурный в проявлениях мегаломаниакальный паралитик не заслуживает того, чтобы его относили к типу с полным отсутствием самокритики, о чем написано в учебниках. Это справедливо только по отношению к паралитикам-идиотам, в то время как именно ранимая самокритика способствует обнаружению симптомов у микро- и мегаломаньяков. Часть паралитических маньяков и меланхоликов, оправившись от психического шока, может годами жить нормально или преодолевая небольшие затруднения, что доказывает функциональную природу их психотических симптомов. Если же процесс распада охватывает сравнительно незатронутое ядро Я, в этом случае возможен переход маниакально-меланхолической фазы в стадию идиотизма. Вследствие снижения критики в ядре исчезает существовавшее между ним и нарциссическим остатком Я напряжение, обусловившее работу компенсации. Теперь индивидуум действительно обходится без критики, переживая без особых эмоций прогрессирующий упадок своих способностей.

Известен еще один редко встречающийся вид паралича, заслуживающий особого внимания с позиции теории. Я имею в виду «агитирующую» или «галопирующую» форму. Она отличается невероятным беспокойством больного, бессмысленными речами, приступами ярости и т.д., вскоре переходит в галлюцинаторно-горячечный бред, во время которого больной бессвязно кричит, все крушит, рвет, нападает на служителей. У больного возникают «персонификации», выдающие ему невероятные признания, которые он преданно исполняет и пр. (см. пример Блейлера из «Учебника по психиатрии»). Такие пациенты вскоре умирают в результате истощения от непреодолимой страсти к движениям. Патологическая анатомия пока не смогла объяснить эту специфическую форму паралича, и мы вправе обратиться к помощи психоанализа. Здесь мы находим справочный материал, базирующийся на метапсихологическом топике Фрейда.

Мы уже отмечали, что процесс разрушения начинается на «периферии Я», т.е. с усечения телесных функций, и постепенно или толчками захватывает высшие духовные способности, однако ядро Я еще удерживает целостность личности, правда, на регрессивно сниженном уровне. Ядро Я защищается от полного распада посредством контрзамещений и соответствующими реакциями либо удерживает части Я и своевременно «спасается» перемещением в ядро Я, которое непрерывно увеличивает свой нарциссический потенциал.

Представим себе случай, когда процесс заболевания (психотопический или гистологический) сначала разрушает ядро Я и его функции, и тем самым вымываются «склеивающие» части личности. Таким образом, отдельные «идентификации» и «персонификации», не успевшие отдать свое замещение либидо, начинают действовать независимо от взаимных связей совершенно анархически, что создает общую картину галопирующего паралича. Если это объяснение оправдано, то его теоретический интерес заключается в том, что посредством дальнейшего развития Фрейдова сравнения индивидуальной и массовой психологии можно подойти к картине концептуального представления об «организации» индивидуальной души. В ней так же, как в «массовой душе» можно опознать нарциссическое либидо, т.е. силу, которая связывает части личности в единое целое. В нем так же, как в некоторых организованных массах, существует иерархия инстанций. Жизнеспособность организации зависит от существования господствующего над инстанциями лидера — руководителя. Это руководство в индивидуальной душе выполняет ядро Я. Если ядро разрушается, то индивидуум приходит в состояние сумбурной анархии, именуемой в массовой психологии паникой. С распадом либидозных связей отдельных частей Я с руководящим ядром прекращается взаимодействие между элементами иерархии, так как, по Фрейду, единственным мотивом такой кооперации является чувство связи с общим руководителем. Установлено, что при галлюцинаторном сумбуре обычно возникает невероятный страх. Массовая паника аналогична психической «панике» в том смысле, что внезапно высвобожденная психическая энергия превращается в «поток».

Разумеется, следовало бы подобным образом найти объяснение непаралитическим явлениям анойи, например, ряду токсических делирий. С другой стороны, «план организации индивидуальной души» открыл бы путь к пониманию пока необъясненной «тенденции к унификации», а также факта «ассоциации мыслей». Побуждение к унификации двух психических содержаний возникло бы на основе либидозного обращения к третьему ведущему комплексу — ядру Я.

Что ж, пора покончить с этой спекуляцией относительно стереохимии души и вернуться к главной теме. Многие психотические явления прогрессирующего паралича, а также общее течение этой болезни пока недоступны психоаналитическому объяснению. Наша попытка приводит к мысли о возможном решении этой сложной проблемы общей психиатрии и психологии. Можно надеяться, что психоанализ, заявивший о своей компетентности только в части так называемых «функциональных» психозов, ныне заслуживает внимания также со стороны органической психиатрии.

Назад Вперед

Купить книгу «Тело и подсознание. Снятие запретов с сексуальности»


Тело и подсознание. Снятие запретов с сексуальности Ученик, последователь и оппонент Зигмунда Фрейда - Шандор Ференци, инициатор Психоаналитического интернационала, автор "теории генитальности", которую специалисты считают блистательной, настаивал на "активном вмешательстве" в психический механизм пациента, запрещая суррогаты невротического сексуального удовлетворения, внимательно относясь к функциям телесности. С особой тщательностью врача-практика он описывает физиологические функции кишечника, мочеиспускательной системы, нервный тик, заикание, эрекцию и другие проявления человеческого организма, отражающиеся в его психике. Книга будет интересна и полезна как специалистам, так и читателям, интересующимся вопросами психоанализа.


© Психологическая помощь, Москва 2006 - 2022 г. | Политика конфиденциальности | Условия использования материалов сайта | Администрация