Об управляемых сновидениях
«Сновидение в сновидении», как считал Штекель, — это исполнение такого желания:
пусть все, что занимает мысли-мечты (и весь сюжет сновидения) — невероятное,
ирреальное — будет только сном. Но бывают сновидения, когда спящий отдает себе
отчет в том, что видит сон, и здесь требуется какое-то другое объяснение этой
осознанности.
Многие люди используют способность спать и видеть сны как средство убежать
от реальности и хотят продлить состояние сна сверх физиологической необходимости;
поэтому такие люди склонны во сне как-то перерабатывать, включать в сновидение
раздражитель, который их будит. И даже если этот раздражитель слишком сильный,
чтобы можно было недооценить его реальность, то есть если он и в самом деле
разбудил, эти люди продолжают бороться с «неспособностью» встать и используют
любой предлог, чтобы подольше оставаться в постели.
Один пациент часто рассказывает мне, каким своеобразным способом он, когда
спит, осознает, что видит сон. В некоторых его сновидениях, которые состоят
из нескольких сцен, смена этих сцен протекает не так, как это бывает обычно
во сне (то есть неожиданно, поразительным образом и без осознанной причины),
а с некоей своеобразной мотивацией. Переход между двумя сценами пациент обычно
описывает так: «В этот миг мне подумалось, что это плохой сон; нужно, чтобы
была другая развязка, и в то же мгновение сцена преображается». Следующая сцена
предлагала какое-то более приемлемое для сновидца решение.
Иногда этот пациент видит во сне три, четыре сцены подряд, и все они перерабатывают
один и тот же материал с различными исходами, но все тормозятся в решающий
момент, так как он начинает сознавать, что это ему снится, и хочет другой,
лучшей развязки; в конце концов последняя картина беспрепятственно досматривается
до конца. Эта последняя картина сновидения нередко заканчивается поллюцией.
(Ср. здесь мнение Ранка, что все сновидения — это мечты о поллюции.)
Иногда после такого притормаживания сюжета воссоздается не вся сцена, потому
что посредине сновидения спящий думает: «Так этот сон окончится плохо, а какое
было начало! Я хочу, чтобы был другой конец». И действительно, сновидение идет
обратно до предшествующей сцены и затем исправляет развязку, которая осознавалась
как неблагоприятная, ничего не меняя при этом ни в сценарии, ни в личностях
соответствующего начала.
В отличие от «грез наяву», при которых человек тоже совершает выбор между
различными исходами и возможностями, «управляемые сновидения», как я их называю,
не обнаруживают рационального зерна, а выдают свою тесную связь с бессознательным,
в изобилии используя «перебрасывание», «сгущение» и косвенное изображение.
Довольно часто в таких сновидениях бывают связные «сны-фантазии».
Такие сновидения чаще всего снятся в утренние часы людям, заинтересованным
в том, чтобы по возможности продлить и состояние сна, и сновидение; и это странное
смешение сознательных и бессознательных мыслительных процессов можно объяснить
компромиссом между выспавшимся и поэтому желающим проснуться сознанием и судорожным
желанием задержаться в бессознательном.
Этот тип сновидения представляет теоретический интерес, так как помогает понять
тенденцию сновидения к исполнению желаний.
Если понять мотивы смены сцен в сновидении, то можно будет объяснить и связи
между сновидениями, переживаемыми в одну и ту же ночь. Сновидение тщательно
обрабатывает мысли-мечты, и если исполнению желания угрожает неудача, то какая-то
картина сна выпадает; пробуется решение другим способом, пока наконец желание
не исполнится так, чтобы компромиссно удовлетворить обе инстанции душевной
жизни. Когда человек просыпается из-за неприятного характера сновидения, чтобы
потом заснуть опять и смотреть сон дальше («словно отогнав назойливую муху»,
по словам Фрейда), это можно объяснить аналогичным образом. Вот что приснилось
одному высокопоставленному господину, ныне крещеному, а вообще-то происходящему
из простой еврейской семьи. Он видит во сне, что его уже умерший отец появляется
в аристократическом обществе, и сновидец очень смущен его жалким одеянием.
Спящий пробуждается на один миг в чрезвычайно плохом настроении, но тут же
опять засыпает, и теперь ему снится, что отец появляется в тех же аристократических
кругах, но теперь уже одетый прилично и изысканно.