Современные лондонские фрейдисты
Группу британских аналитиков, учеников Анны Фрейд, долгое время отождествляли
с североамериканскими эго-психологами. Недавно они сделали несколько
теоретических шагов, чтобы сблизиться с британской теорией объектных
отношений, в особенности с идеями кляйнианцев.
Особенно на них повлияло понятие проективной
идентификации как важнейшего элемента контрпереноса. Сандлер заметил,
что появление все большего количества школ психоаналитической теории
повышает интерес к клинической практике, материалу и теории психоаналитической
практики (Sandler , 1993). В своей статье он рассказывает об отражающей
форме идентификации, при которой люди примитивно сочувствуют (или вообще
подражают) эмоциям и даже несчастьям других людей. По его словам, этот
феномен по-разному называется у разных авторов: примитивная пассивная
симпатия у МакДугалла, первичная идентификация у Фрейда, резонансное
копирование у Вейсса, или рекуррентная первичная идентификация, как предпочитает
называть его сам Сандлер (McDougall , 1909; Freud , 1923; Weiss , 1960).
Такое «эхо» чувств и поведения пациента
в аналитике сильно повлияло на сандлеровское понимание переносно-контрпереносных
взаимодействий. Аналитик, независимо от своей воли, вынужден отвечать
на эмоциональный материал пациента. Рассматривая кляйнианское понятие
разыгрывания в контрпереносе, Сандлер использовал идею «эмпатического»
слушания. Он (Sandler , 1976) предпочел называть его ролевой откликаемостью.
Сандлер описал ситуацию таким образом, что пациент ожидает от аналитика
исполнения определенной роли, которая проявлялась бы в переживаниях и,
возможно, поведении аналитика.
Сандлер, кажется, предпочел использовать термин «контрперенос» в его
первоначальном значении, т. е. в отношении невротических реакций. Он
применяет термин ролевая откликаемость аналитика (иногда — «ролевая актуализация»)
для более современных значений.
Идеи Сандлера близки кляйнианскому восприятию
клинических явлений, поэтому кляйнианцы с недавних пор признали эквивалентность
своих терминов терминам Сандлера (см., например, O ' Shaughnessy , 1992;
Feldman , 1993). Терминология Сандлера все чаще смешивается с кляйнианской
и в таком виде используется североамериканскими эго-психологами и их
последователями, особенно аналитиками интерсубъективистских взглядов
(см., например, Renik, 1993; Ogden, 1994).
Интерсубъективисты также повлияли на
лондонскую группу, особенно на теорию Фонаги (Fonagy, 1991; Target,
Fonagy, 1996) о ментализации. «Я предпочитаю называть способность представлять
свои и чужие сознательные или бессознательные психические состояния способностью
к ментализации» (Fonagy, 1991, р. 641). Фонаги хочет этим сказать,
что в какой-то момент психического созревания младенец приходит к открытию,
что сознание есть и у других, внешних, объектов и что оно сравнимо с
его собственной способностью чувствовать свои переживания. Это решающий
шаг к тому, чтобы ребенок вошел в психологический мир, он отмечает начало
психологической озабоченности, которую автор называет ментализацией.
Ментализация — это уважение к внутреннему миру и субъективности объекта,
который теперь не только используется в целях ослабления влечений, но
и для построения отношений с другим субъектом. В этом проявляется зарождающийся
интерес ребенка к другим людям, у которых тоже есть сознание, и это проблема,
с которой, по мнению Фонаги, взрослые пограничные личности продолжают
бороться. Эта концепция явно перекликается с кляйнианской «депрессивной
позицией», которая стала очень влиятельной концепцией в британском психоанализе
и повлияла на Фонаги (кляйнианское значения термина ментализировать см.
в Mitrani, 1993). Внимание к признанию пациентом психики аналитика в
качестве главного элемента своей внешней реальности прослеживается в
нынешнем интересе кляйнианцев к контрпереносу и интерпретациям, центрированным
на аналитике.
Кляйнианцы могут оспаривать, в какой момент происходит этот переход
к ментализации, потому что, согласно кляйнианской точке зрения, потенциальная
идея о существовании психики у объекта присутствует у ребенка с очень
раннего возраста, возможно, с рождения (врожденная преконцепция). Но
данное расхождение значимо только на теоретическом уровне. По словам
Сандлера, уровень клинической работы — это новая движущая сила, вызывающая
сближение во взглядах кляйнианцев с классическими лондонскими фрейдистами,
а также с некоторыми эго-психологами, в частности, интерсубъективистами.
Однако эти реверансы в адрес кляйнианской терминологии, в которой субъективность
пациента становится частью психоанализа, в целом несколько отдаляют современных
лондонских фрейдистов от эго-психологии. Этот процесс ведет прочь от
положений классической эго-психологии, а также родственных им положений
психологии самости и интерперсональной психологии — течений, которые
мы сейчас вкратце рассмотрим.